Лазарь Бронтман - Дневники 1932-1947 гг

Эту трагедию я знал. Несколько дней назад, в последних числах октября, в Охотском море разыгрался сильнейший тайфун. В 10- балльный шторм попал «Малыгин», возвращающийся из гидрографической экспедиции по восточной Арктике. На борту — экипаж и члены экспедиции. Всего 98 человек. Капитан Бердников. Застигло их севернее Олютарки.[61] Берега там обрывистые, скалистые, без пристанища. Береговые рации приняли радиограмму с борта корабля, что волной поломало палубные надстройки, затем сорвало крышку кормового люка, залило котельную, вывело котлы из строя. Капитан сообщал, что попытается где-нибудь укрыться. С той поры связь прервалась. Установили круглосуточное наблюдение — не помогло. Затем пришло сообщение, кажется от «Анадыря», что он принял радиограмму, из которой явствовало, что «Малыгин» погибает. И снова ничего. Как только шторм немного утих, в море вышли суда, вылетели самолеты. Никого не нашли. С самолета заметили две пустые шлюпки без людей — видимо, с «Малыгина».

— Да, слышал, — ответил я. — Новостей оттуда нет?

— Нет. Видимо, все погибли. Жалко людей, жалко и корабль — был он, правда, всегда как пьяный. Ты видал его?

— Да, валкий, всегда с креном.

— У нас забывают, что море — стихия. Вот оно и напомнило. В таком положении могли оказаться и мы с тобой во время декабрьского шторма, если бы я не приказал лечь в дрейф и слить 500 тн. воды. Пойди еще 2 часа прежним курсом — ледокол «Сталин» бы погиб.

— Да, я помню, когда ты вытащил меня на мостик — я просто ужаснулся. Такой громады не видал.

— Ну вот. А ведь ты не новичок в море. Бывал и видал порядочно. Тут мне кое-кто говорил — зачем так поздно плавать? Как это — зачем? Раз корабли есть, они должны плавать. У нас еще позже пойдут на Чукотку.

Поспрошал еще он меня о делах Хвата и Эстеркина, пригласил обязательно зайти после приезда с Зиной и на том простились.

Вчера я встречал Ракоши (см. сегодняшний № «Правды»).

8 ноября

Сегодня работаем. Завтра газета выходит. Этот порядок установлен пару лет назад по предложению т. Сталина — страна должна знать быстро, как прошел праздник. Поэтому же и отчеты о заседании в Большом театре, речь М.И. Калинина дали в номер.

Между прочим, до заседания шли разные разговоры о докладчике. Сначала называли т. Калинина, потом — т. Молотова, потом — опять Калинина. Видимо, правительство не хочет сейчас давать четкую внешнеполитическую оценку и ясно высказывать свои взгляды. Этим, надо полагать, и объясняется сильно-расплывчатые и общие характеристики т. Калинина. Молотову же так выступать не полагается, он должен говорить четко и конкретно.

Иностранные корреспонденты, конечно, построили свои отчеты не на том, что говорил Калинин, а на отсутствии в качестве докладчика Молотова говорит Я. Гольденберг.

Говорил сегодня с Байдуковым. Воздушный парад ему не понравился: очень расклеен, клочковый, большие перерывы, плохой строй. Вообще же, он очень хвалит новую тяжелую артиллерию и автоматическое оружие.

Занят он по-прежнему испытаниями. Гоняет одну машину.

— Только вот погоды все нет.

Посмеялись мы с ним по адресу Хвата. Левка написал Байдуку письмо, состоящее из одного абзаца — столько в нем было вводных предложений. Байдук ответил письмом, все слова которого начинались на «П» — четыре страницы.

— Пригвоздил я его. Недавно читал книгу об античной философии. Вот и сунул туда шесть фамилий, начинающихся на «П». Пусть роется в справочниках. Впрочем, передоверит вашему «Бюро вырезок». Лодыри вы все!

Сегодня мне предстоит беседовать с прибывшими на праздник делегациями Литвы, Латвии, Эстонии, Бесарабии и Северной Буковины: какие впечатления на них произвели парад и демонстрация. Работа трудоемкая!

Видел председателя Верховного Совета Дагестана. Говорит, что указанием Хозяина конституция СССР издается на некоторых языках Дагестана (в т. ч. лакском?).

Перед праздниками говорил с своевременном выходе издания.

11 ноября

А жизнь идет! Лишь вчера появилось сообщение о поездке В.М. Молотова в Берлин. Оказывается, вчера же вечером он и выехал. Вместе с ним отправился и Миша Калашников. Он — как будто — единственный фотограф прессы.

Любопытно, как немцы опекают делегацию. Вчера вечером в секретариат редактора позвонили из германского посольства и попросили, по просьбе Риббентропа, ежедневно оставлять по 32 экз. «Правды» для советской делегации, начиная с 11 ноября. А отсюда они, видимо, посылают их в Берлин воздухом.

Видел Виленского. Рассказывал интересную вещь: на приеме дипкорпуса устроенном В.М. Молотовым 7 ноября, было три Героя: Папанин, Бадигин и Шмидт.

Сегодня вызвал меня Ильичев — в 8 ч. вечера и посадил писать передовую в номер о выборах в Верховный Совет СССР от новых союзных республик. В 12 сдал, а домой попал в 6 ч. утра.

13 декабря

14 ноября я выехал в Армению Сделал юбилейную полосу, передал передовую и только собрался приступить к поездкам по стране, как пришла телеграмма Поспелова и Ильичева: выезжать в Баку, делать полосу о соревновании нефтяников. Поколесил немного по храмам Армении и выехал в Баку.

Из посещений наиболее примечательным был, конечно, осмотр Эчмиадзина. Находится этот монастырь (храм) в Вагаршапате, районном центре, примерно в 15 км. от границы. Об этом монастыре, резиденции армянского папы, я много слышал еще в Москве и, как только приехал в Армению — заинтересовался можно ли туда съездить.

— Конечно, — ответил Пирузян. — Поезжай, это очень интересно.

Несколько позже я был у секретаря ЦК Армении Арутинова (или по местным газетам — Арутюняна). К слову говоря, он производит очень сильное впечатление. Своеобразное, чрезвычайно запоминающееся лицо, высоченный лоб, умные, внимательные, очень спокойные глаза. И что меня поразило как газетчика: необычайная требовательность к точности цифр. Ни одной цифре он не верит, требует обоснования. Опасаясь потока юбилейной похвальбы, он приказал пользоваться (в статьях, докладах) только цифрами ЦНХУ. Раньше местные работники считали, например, что в Армении 12 вузов. После справки ЦНХУ их стало 11. Когда Арутинов писал для меня статью, ему и дали эту цифру. Он потребовал списка вузов. В числе их значился институт повышения квалификации учителей. «Какой же это вуз, не учитывать!» И написал «10 вузов».

Долго мы с ним говорили о сегодняшнем и завтрашнем дне Армении. Страну он знает и любит. Он считает, что будущее ее — индустрия, хлопок, виноградарство, а хлебные культуры отомрут, как только сверстается общий зерновой баланс страны. Ибо не по-хозяйски сеять на земле, дающей обильные плоды и виноград — малодоходную пшеницу.