Илларион Попов - Батальоны идут на запад

Критическое положение сложилось на участке 2-го батальона. Здесь наступало 11 фашистских танков и масса пехоты. Гитлеровцы прорвались через наш передний край. Кругом все потонуло в тучах дыма и песчаной пыли. Вызвал комбата Коновалова. Телефонист докладывает:

- Комбат тяжело ранен.

- Кто принял командование батальоном?

- Не знаю, - отвечает он. - Наблюдательный пункт окружили фашисты. Держим оборо...

В трубке грохот, треск и - мертвая тишина. Подозвал начальника химической службы полка старшего лейтенанта Демиховского:

- Евгений Сергеевич, иди во второй батальон, выручай Коновалова. Возьми взвод автоматчиков, передай Губину, пусть вытягивает к стыку флангов батарею...

Демиховский стремительно выскакивает из траншеи. За ним, рассыпавшись в цепь, бегут автоматчики. Несмотря на потерю связи с батальонами (телефонисты поползли ее восстанавливать), я по разным признакам видел, что подразделения стоят крепко. Противник уже с полчаса как ворвался в нашу первую траншею, но продвинуться дальше никак не мог.

Наконец телефон под рукой зазуммерил. Докладывал комбат-1 капитан Сиротин:

- Контратакую. Помогите огнем гаубиц. Потом позвонил Демиховский:

- Положение второго батальона восстановлено. Коновалов эвакуирован в тыл. Батарея Губина подбила три танка. Сам комбат Губин погиб. Командование принял лейтенант Голубенко.

Так! Значит, не стало еще одного нашего ветерана - отважного, хладнокровного истребителя танков Ивана Васильевича Рубина.

Из поступивших докладов стало ясно, что, вклинившись в нашу первую траншею и не сумев развить успех, гитлеровское командование спешно перегруппировывает силы. Я доложил обстановку комдиву полковнику Ф. Е. Иванову (на Днепре он сменил генерала В. И. Калинина, убывшего из дивизии по болезни).

- Направил к тебе противотанковый дивизион, - сообщил комдив. - На тебя переключаю и весь шестой гвардейский артполк. Есть договоренность и с артиллеристами шестьдесят девятой дивизии. Тоже помогут. Так что сила у тебя большая, распорядись ею умело...

Потом со мной говорил начальник штаба дивизии. Он сообщил, что, по сведениям авиаразведки, от Новогеоргиевска к Колаборку движется колонна вражеской пехоты - до двух батальонов.

Примерно час спустя фашисты предприняли новую, еще более мощную атаку, и опять в стык флангов 1-го и 2-го батальонов. Два танка и рота автоматчиков прорвались к наблюдательному пункту командира 1-го батальона. Капитан Сиротин и четверо связистов приняли неравный бой. Иван Бочаров, Николай Соловьев, Андрей Попов вели ружейно-пулеметный огонь по пехоте, а комсомолец рядовой Николай Старостин пополз навстречу танкам. Он подорвал один танк гранатами, а четверть часа спустя отважный юноша бутылками с горючкой поджег и вторую боевую машину.

Фашистские автоматчики трижды пытались атаковать наблюдательный пункт, но Максим Иванович Сиротин и славная четверка связистов отбили все атаки. Они продержались до подхода подкрепления, которое привел комсорг батальона - очень храбрый и хорошо подготовленный старший лейтенант Николай Сергеевич Щеколкин. Контратака его группы увенчалась полным успехом. Фашисты отступили, оставив на поле боя более 40 убитых. Комсорг Щеколкин вскоре стал парторгом, а затем и замполитом 1-го батальона и за боевые отличия был удостоен нескольких правительственных наград.

Рота старшего лейтенанта Свиридова заняла круговую оборону и стойко держалась, пока фронт батальона не был восстановлен контратакой полковых резервов. Хорошо помог роте пулеметчик Иван Федорович Нагорный, 17-летний доброволец с Полтавщины. Занявший выгодную позицию вражеский пулемет сильно досаждал роте. Нагорный пытался подавить его огнем своего пулемета - не удалось. Тогда, захватив гранаты, юноша пополз к фашистскому пулеметному гнезду и уничтожил вражеских пулеметчиков. Вернулся в свой окоп и дрался до тех пор, пока не получил два тяжелых ранения. В этом бою отважный орленок уничтожил до 50 гитлеровцев.

После госпиталя Иван Нагорный вернулся в полк и вместе с однополчанами закончил войну, в Австрии. Ныне он работает в колхозе в родных местах, на Полтавщине...

Прорвавшись в глубину обороны" 1-го батальона, гитлеровцы вышли к огневым позициям минометной роты старшего лейтенанта Анатолия Михайловича Ваганова. Часть бойцов тотчас же заняла круговую оборону, отбиваясь автоматным огнем и гранатами, а командиры и наводчики под руководством комбата продолжали стрелять из минометов.

Так благодаря упорному сопротивлению наших подразделений прорыв противника на левом фланге

1-го батальона не принес ему сколько-нибудь существенного успеха.

Однако в ходе второй атаки, как, впрочем, и первой, главные свои усилия противник сосредоточил против

2-го батальона. К 11 часам утра фашисты глубоко вклинились в его боевые порядки, расчленили на изолированные группы 4-ю роту, окружили взвод лейтенанта Яковлева. Четырежды яковлевцы сходились с фашистами в рукопашном бою и четырежды их отбрасывали. Ряды взвода редели, и час спустя Александр Яковлев, уже дважды раненный, остался один. Гранаты кончились, он отстреливался из пистолета. Гитлеровцы кричали: "Рус, сдавайся!" - "Врешь! отвечал лейтенант. - Русские не сдаются!" Коммунист Александр Тимофеевич Яковлев последний патрон оставил для себя.

Старшину Александра Владимировича Белянина гитлеровцы окружили в траншее, где лежали тяжелораненые, за ними должна была прийти санитарная машина, но не успела. Собрав у раненых патроны и гранаты, старшина более часа в одиночку держал оборону. Сам был ранен, но спас жизнь четырнадцати бойцам и командирам.

Около полудня накал боя достиг кульминационной точки. Немецкие каски замелькали уже за ближними буграми, в 100-150 шагах от моего наблюдательного пункта. Пришлось и нам взяться за оружие. Офицеры штаба, связисты, ординарцы вышли в траншею, открыли огонь по врагу. Полковой резерв - рота автоматчиков старшего лейтенанта Ололенко - стоял неподалеку. В течение дня я уже дважды вводил его в бой на разных участках. Пришлось ввести и третий раз. Автоматчики обошли атакующих фашистов, те было попятились, да поздно. Мы контратаковали с фронта, и гитлеровцы, попав между двух огней, были разгромлены.

Продолжая наступать, автоматчики Ололенко вышли к песчаным буграм. Бой как-то стал затухать, видимо, противник не мог сразу восполнить потери и теперь старался закрепиться. Велик был соблазн немедленно бросить в бой второй эшелон полка - батальон Кулемина. Но я - который раз за сегодня! - сдержал себя. Да, чем глубже увязали фашисты в нашей обороне, тем явственнее вызревала мысль о внезапной и мощной контратаке. Кажется, такой момент наступил. Его нельзя упустить, но и слишком спешить тоже нельзя, ибо поспешность может привести к тому, что 3-й батальон лишь вытолкнет противника на исходные его позиции. А мы можем и должны добиться большего, то есть перелома в борьбе за Кола-борок.