Елена Морозова - Калиостро

Вроде бы и покровителей светлейших имел граф Калиостро, и деньги текли рекой в его карманы, но главной цели своей — быть представленным императрице — он не достиг. «Я никогда его не видела, ни вблизи, ни издалека, да и не делала попытки увидеть, потому что не люблю шарлатанов», — напишет через год после отъезда Калиостро императрица. А еще через несколько лет из-под пера Екатерины выйдут три комедии: «Обманщик» (1785), «Обольщенный» (1785) и «Шаман сибирский» (1786), разоблачающие масонов, алхимиков и прочих шарлатанов. В «Обманщике» некий субъект с экзотическим именем Калифалкжерстон (смотри Калиостро), сулящий сварить на огне золото и увеличить в размере алмазы, на деле забирает драгоценности хозяина дома и пытается с ними бежать. Но поклонник хозяйской дочери задерживает мошенника, возвращает драгоценности и в награду получает руку девушки. Автор же излагает мораль: «Шарлатанство — когда вещи или себе приписываешь свойство, коего не имеешь»…

«…Должна сказать вам, что появились две русские комедии, одна под названием “Обманщик”, другая — “Обольщенный”, первая изображает Калиостро в его настоящем виде, а вторая — поддающихся его обману. Публика наша в восторге от них, и они действительно очень забавны. Я говорю вам об этом для того, чтобы вы знали, как относятся у нас к иллюминатам; говорят, они пользуются удивительным успехом в Германии, я думаю, что это ради моды, так как французы без ума от них»25; — напишет Екатерина в январе 1876 года Циммерману. А следом, в феврале того же года, сообщит об этом своему постоянному корреспонденту Гримму: «…За комедией “Обманщик” последовала другая — “Обольщенный”. И та, и другая имели успех изумительный, и то превосходное последствие, что сдержали и остановили прыть обманщиков и обольщенных. Теперь у нас еще в работе “Февей”, комическая опера, и “Сибирский Шаман”, комедия. Все это будет по возможности весело: шаман — теозоф, который проделывает все шарлатанства собратий Парацельса»26. По словам же Пыпина, Екатерина считала Калиостро тайным орудием иезуитов и не издала бы своего сочинения, «ежели бы не была уверена, что кроме Калиостро, Шрепфера и Гасснера[48] есть еще многие тихим образом ползающие орудия властолюбивых иезуитов»27.

Холодным осенним днем граф и графиня Калиостро покидали Санкт-Петербург, где они не пробыли и года. Серафина, скорее всего, радовалась их отъезду: с графом Потемкиным ее связывал исключительно деловой роман, а иных развлечений у нее здесь не было. Ложу Джузеппе организовать не сумел, занимался своей магией, одну ее никуда не пускал, да ей и не с кем было. К холоду она не привыкла, а здесь даже ее меховой плащ с собольим воротником не всегда спасал от ледяного ветра. Калиостро испытывал гнетущее чувство разочарования и с трудом сдерживался, чтобы не сорвать дурное настроение на жене. Он долго откладывал отъезд, всякий раз надеясь, что уже завтра его непременно представят императрице… Но все чаще он слышал о чудных исцелениях, производимых в Париже посредством магнита главным врачом господином Месмером, а некоторые, не разобравшись, начинали требовать, чтобы и он пользовал их магнитом. Этого он стерпеть не мог: его нельзя путать с каким-то Месмером! Приходится уезжать…

Согласно существовавшим в те времена правилам всякий отбывавший из России за границу обязан был трижды публиковать уведомление о своем отъезде. Сделал это и Калиостро. В «Прибавлениях» к «Ведомостям» от 1, 4 и 8 октября были напечатаны имена отъезжающих: «Иоганн Готлиб Бунт, мясник, живет в Малой Мещанской подле Ревельскаго трактира в Воронцовом доме; Г. граф Калиострос, гишпанский полковник, живет по Дворцовой набережной въ доме г. генералъ порутчика Миллера; Габриель Шмить, башмашник, живет на стрелке у трактирщика Канна»28.

Путь Калиостро лежал в Варшаву, куда его пригласил масон князь Адам Понинский, основатель ложи Карл в трех шлемах, тот самый, который потом станет ненавистником магистра и подтолкнет Элизу фон дер Реке к написанию книги против Калиостро. Членом ложи Понинского состоял тогдашний (последний) король Польши Станислав II Август (бывший князь Понятовский, бывший фаворит Екатерины II). Говорят, уже в детстве астролог предсказал ему, что в будущем его ждет и возвышение, и падение. Возможно, поэтому этот король-меценат, избранный на трон в 1764 году, старался сделать как можно больше: построить, издать, основать… пока в 1795-м его не вынудили отречься от престола. В его царствование при участии известного масона де Ту де Сальверта возникла первая польская масонская ложа (1767), а уже в 1779 году в Варшаве основали ложу Екатерины под Северной звездой, названной так из почтения, а точнее, из желания подольститься к грозной русской императрице, обратившей свой грозный взор на польское масонство.

После раздела Польши, произошедшего в 1772 году, страна пребывала в состоянии внутренних противоречий; магнаты рвались к власти, шляхта пребывала в апатии. И все жаждали чуда. Князь Понинский, как и многие из его окружения, верили в могущество алхимии и получение золота путем трансмутации, в таинства магии и каббалы. А так как Калиостро слыл великим знатоком оккультных наук, то Понинский обратился к нему с просьбой обучить его арканам алхимии. Калиостро не только пообещал все, что хотел от него Понинский, но и посулил передать в полное его распоряжение одного из подвластных ему демонов, дабы тот исполнял все приказы вельможи. Разумеется, не бесплатно.

Понинский устроил Калиостро в своем загородном поместье Воля, где магистр оборудовал алхимическую лабораторию. Но то ли князь в чем-то усомнился, то ли ему кто-то что-то шепнул, но в помощники Калиостро он дал химика-любителя графа Августа-Фредерика Мошинского (Мосна-Мошинского), заранее настроенного скептически ко всему, что исполнял заезжий маг. Мошинский не понимал и не ощущал великой духовной силы, исходившей от Калиостро, но обладал зорким глазом, пониманием химических процессов и убеждением, что имеет дело с шарлатаном. В результате его наблюдений появилось сочинение «Каллиостр, познанный в Варшаве, или Достоверное описание химических и магических его действий, производимых в сем столичном городе в 1780 году. Изданное очевидным свидетелем графом М.»29. Интересно, что граф М., или «чудовище», как называл Калиостро своего соглядатая, не только разоблачил алхимические и спиритические экзерсисы магистра, но и отметил, что приехал тот «с женою своею без белья и едва имея некоторое посредственное платье»30. Замечание, звучащее в унисон с жалобами прусского консула на переданные ему графом Калиостро векселя на сумму в 5 тысяч рублей, кои при предъявлении в банк оказались фальшивыми. Похоже, пребывание в Петербурге не обогатило магистра — как, впрочем, и пребывание в других городах. Искусство добывания денег сочеталось у него с неуемным расточительством; деньги буквально струились у него между пальцев; все, что он имел, он возил с собой. Конечно, никто в точности не знал, какими сокровищами владел Калиостро, но если верить современникам, камни, которыми он так любил себя украшать, были столь ярки и крупны, что наверняка являлись фальшивыми.