Моисей Дорман - И было утро, и был вечер

Вид этих измученных, продрогших зенитчиц вызывает во мне жалость. Не

должны женщины стрелять - это противоестественно.

Закрываю глаза и явственно слышу:" Не прощай! Вруце! Я бэндже чекачь!" Вздрагиваю и невольно оборачиваюсь. Зенитчицы уже далеко, и кажется

мне, что среди них - Ева. Вот она машет рукой, обещает ждать.

Отдых закончился. Прожиты еще два дня. Два прекрасных, счастливых дня. Может быть, лучших в моей жизни.

Но вот - их уже нет. Пронеслись и исчезли в бесконечном Времени.

Волна холодного воздуха упруго бьет в лицо и грудь, как бы стремясь унести обратно в этот неумолимо удаляющийся городок, где будет помнить и ждать меня Ева.

Мы уходим все дальше на запад. А на востоке над самым горизонтом разрослась уже светлая полоса нового дня. И этот день пройдет. И другие дни пронесутся и канут в Вечность. И так без конца. День за днем.

Что случилось и что еще случится, - все изгладится из памяти, порастет травой, превратится в прах. Все, - только не Ева.

Со мной навсегда останутся сияние ее глаз, теплота зовущего голоса,

дурманящий запах волос, обаяние улыбки, нежность рук... Этого я не забуду...

П Р О Щ А Й, З Н А М Я !

Война заканчивается. Как же мне везет! Я жив и не был даже по-настоящему ранен. Продержаться бы еще немного. Тогда... Стоп! Начинаешь мечтать, и страх змеей вползает в сердце, заставляя вздрагивать при каждом близком выстреле или разрыве. Не думать о конце войны, не грезить о мире! Все еще может случиться...

Сегодня, 1-го мая 1945 года, мы войдем в Моравскую Остраву. Вот он, этот большой красивый город в долине под нами... Солнце взошло над зеленой горой и осветило дома, улицы, площади и всю сказочную красоту вокруг.

Командир батареи старший лейтенант Дмитриев командует:

- Батарея, отбой! Снимаемся!

Восемь трехдюймовок ЗИС-3, восемь тягачей "додж 3/4" и полсотни солдат - вот что осталось от нашего противотанкового дивизиона. Четыре пушки и тридцать солдат мы потеряли недавно на переправе через Одер. Потери сравнительно небольшие.

Красная Армия уже в Берлине. Здесь, в Чехословакии, наш 4-ый Украинский фронт тоже наступает. Мы преодолели Карпаты и добрались уже до Ост-равы. Еще чуть-чуть - завладеем и Прагой. А там... В Польше ждет меня Ева! Она следит за сводками с фронта, считает дни и надеется на встречу. Когда мы встретимся, начнется другая, новая, счастливая жизнь! Это время близко... Стоп! Не думать!

Спускаемся в город по хорошо укатанному грейдеру. Впереди колонны на "виллисе" - наш командир майор Кузнецов, Федя, как по-свойски и вместе с тем уважительно называют его за глаза солдаты. Близость Победы определенно сказалась на поведении Феди: он стал разговорчивей, все чаще появляется в весьма заметном подпитии и излишне многословно разъясняет офицерам необходимость поддержания строгой дисциплины.

Вчера в порыве откровенности он сказал нам:

- Надоело, понимаешь, осторожничать! Хватит прятать свое знамя в штабе дивизии. Сколько можно? Немцы уже вовсю драпают. Значит, теперь нам нужно въезжать в города под развернутым флагом! Пусть все видят, что русские побеждают красиво.

...На душе радостно и немного тревожно от внезапно наступившей тишины, от ослепительного солнца, от яркой молодой листвы, от предвкушения близкой Победы и чего-то важного, необычного, долгожданного.

Улицы Остравы безлюдны, ни души. Пехоты не видно. Мы движемся медленно, часто останавливаемся. Командир читает таблички на домах и сверяется с картой. За поворотом улица обрывается - впереди пустырь. За пустырем, метрах в трехстах, у дороги - новенький, добротный двухэтажный кирпичный коттедж, окруженный молодым садом.

Не успел командирский "виллис" проехать несколько метров за крайний дом, как раздался резкий, до боли знакомый двойной удар: выстрел-разрыв! Так бьет танковая пушка. "Виллис" крутанулся на 180 градусов и возвратился под прикрытие дома. Водитель у командира - ас. Наши тягачи с пушками, к счастью, не успели высунуться, а то быть беде!

Командиры батарей подбежали к майору - будут совещаться: что делать?

Надо как-то отвлечь внимание танка, чтобы развернуть к бою наши

сгрудившиеся за домом пушки. Нужна отвлекающая приманка. Кому-то выпадет билет...

Ко мне подбежал Дмитриев:

- Быстро давай к майору!

- Товарищ майор! По вашему приказанию...

- Слушай задачу! перебивает меня Федя. - Выдвигай свой взвод вон к тому красному кирпичному домику, что у дороги, - он машет рукой в сторону коттеджа, - и сразу открывай огонь по близким целям. Какие заметишь. Мы тебя прикроем. Действуй!

Мог бы сказать откровенней: "Отвлеки немцев на себя!" Не знаю, был ли другой способ отвлечь немцев и почему выбор пал именно на меня. Делать нечего. Приказ.

Дмитриев добавляет: "Сначала сам разведай, потом вызывай взвод! Быстро!"

Совсем рядом, на дороге, по которой предстоит бежать, рванул танковый снаряд.

- Воловик! За мной! - кричу я командиру орудия - и кидаюсь без оглядки вперед.

За нами наблюдает весь дивизион: проскочим или нас снесут? Короткий удар, мы падаем. Немцы всадили снаряд позади нас; он срикошетировал и с жутким визгом перелетел над головой. Немцы ошиблись: вместо осколочного стрельнули впопыхах бронебойным. Как повезло! В рубашке родился.

Оглядываюсь и вижу, как первая батарея выкатывает пушки за угол; подносчики тащут снаряды...

Мы вскакиваем и снова бежим изо всех сил. Быстрее, быстрее! Вот калитка. Выбиваю ее плечом, и мы влетаем во двор. Дом каменный - хорошая защита. Фу ты! Слава Богу, пронесло!

Романов открыл огонь - отвлек немцев от нас. Танк умолк. Отошел либо подбит, отсюда не вижу. Нужно быстро осмотреться, выбрать позицию, и я командую:

- Воловик, беги за взводом! Не бойся. Теперь немцам не до тебя. Держу пистолет на взводе и долго колочу сапогом по двери. Наконец за дверью послышалось какое-то неясное бормотание.

- Выходи! Открывай! Быстро! Немцы есть?

Только в этот момент сверкнула мысль: а может быть, там немцы? А может быть, их много? Не отобьюсь ведь. Вот дурак! Надо бы взять троих, да с автоматами. Почему и Дмитриев, и Федя вообще посылали меня одного? Воловика я взял по инерции, по собственной инициативе. Они не хотели никем другим рисковать?

...Поразмыслил я об этом, сопоставляя многочисленные подобные эпизоды моей фронтовой жизни, лишь много лет спустя, когда повзрослел и немного поумнел...

Жду под дверью, и пистолет подрагивает в руке. Томительно тянутся секунды. Наконец дверь приоткрывается. Кто-то смотрит в образовавшийся просвет и вдруг неожиданно громко кричит:

- Немцов нема! Нема! Руски пришли! Руски! Червена Армада!