Андрей Богданов - Княгиня Ольга. Святая воительница

Очевидно, проблема с христианством крылась в самом Киеве, где христиан было довольно, чтобы иметь соборный храм Ильи-пророка — небесного аналога Перуна. Во всех племенах и землях языческих славян, широко известных своей терпимостью, временами начиналась своеобразная языческая реакция именно против христиан. Думаю, источником её была христианская нетерпимость к иноверию, выраженная как минимум в высокомерии представителей "истинной веры", а как максимум — в открытом оскорблении веры языческой.

Кажется странным, при наличии христиан в дружине и среди "мужей" русских городов, начиная с Киева, что Святослав говорил матери: прими он крещение — "дружина смеяться начнёт и ругаться". Здесь можно видеть, если принять версию летописцев, внутреннее напряжение среди дружинников, вызванное неприязнью большинства к варягам-христианам — данам и балтийским славянам, а также к русским ветеранам-наёмникам, принявшим крещение в Византии. И зарождение гордости особостью Руси, выраженной позже Святославом в его речах воинам:

"Уже нам некуда деться, волей или неволей надо стоять. Да не посрамим земли Русской, но ляжем костьми, ибо мертвые сраму не имут. Если же побежим — осрамимся. Не отступим, но станем крепко. Я впереди вас пойду — если моя голова падет, тогда делайте что хотите" ("Повесть временных лет").

"Погибнет слава, спутница роского оружия, если мы постыдно уступим грекам. С храбростью предков наших и мыслью, что роская сила была доселе непобедима, сразимся мужественно.

У нас нет обычая бегством спасаться в свое отечество, но или жить победителями, или, совершив знаменитые подвиги, умереть со славою!" (Лев Дьякон. "История").

Вероятно, именно мечта о сплочении русов на почве родного (всегда чисто славянского) язычества двигала сыном Ольги Святославом, не позволившим поставить на Руси никакого епископа, — ни грека, ни немца. И её внуком князем Владимиром, заново отстроившим языческое капище с центральным идолом Перуна на месте разрушенного христианского храма[106], а затем залившим кровью человеческих жертв "холм тот".

О том, что эти жестокости начались ещё при Святославе, рассказывает лишь поздняя Иоакимовская летопись, сохранившаяся к тому же только в цитатах историка XVIII в. В.Н. Татищева. Согласно этим цитатам, Святослав не просто гневался на мать за уговоры принять христианство, но запрещал своим людям креститься и даже казнил за это: "а от вельмож и смерть многие приняли". Впоследствии, потерпев поражение от ромеев, Святослав и его вельможи "начали клеветать на христиан, бывших в воинстве, якобы сие падение воинов приключилось от прогневания лжебогов их христианами. Он же (Святослав) настолько рассвирепел, что и единственного брата своего Глеба не пощадил…[107] Они же (крещёные русы) с радостью на мучение шли, а от веры Христовы отречься и идолам поклониться не хотели… Он же, видя их непокорность, ещё больше на священников разъярившись, будто бы те колдовством людей отвращают и в вере их утверждают, послал в Киев, повелел храмы христиан разорить и сжечь. И сам вскоре пошёл, хотя всех христиан погубить".

Этой яркой картине мы вправе не верить, но напряжённость между языческим большинством дружины, державшей веру славянских племён, и христианами (вместе православными и католиками) уже в 957 г. была известна Ольге, а в 662 г. обернулась гонениями на епископа Адальберта.

Нам с вами важна позиция княгини, которая сама принимает крещение в Константинополе, сама посылает за епископом к германскому королю, сама уговаривает Святослава обратиться в христианство. Но вовсе не стремится пострадать за веру. Весь её конфликт с сыном происходит "при закрытых дверях". Себя княгиня всюду кроме посольства к королю Оттону именует не христианским именем Елена, а по-язычески — Ольгой (традиция двуимённости сохранится у Рюриковичей надолго и будет отражена, например, на их монетах). Не только сын княгини был назван языческим именем Святослав, но и внуки — Ярополк, Олег и Владимир. Не исключено, княгиню тоже увлекала идея уникальности Руси и Русской державы, в которой принятие христианства выглядело излишним.

Наконец, никаких свидетельств государственной поддержки христианства на Руси при Ольге, располагавшей у себя в Вышгороде третью всех доходов, нет. А они, при огромном внимании к княгине уже древнейшего сказителя в конце X в., появились бы в летописании при малейшем намёке на поддержку первой княгиней христианства.

У правительницы Руси в начале 960-х гг. возникли оолее серьёзные проблемы, чем религиозные расхождения с сыном-язычником, которые монаху-летописцу выгодно было подчеркнуть и преувеличить. Сын, его воеводы и дружина требовали самостоятельных действий. Святослав и так просидел без власти и дела чрезвычайно долго. Отказать ему в праве на власть и самостоятельность Ольга по обычаю и праву того времени не могла. Или всё-таки могла?

ВЕЛИКИЕ ПУТИ

На Руси, как и на всём пространстве Евразии и Северной Африки, в те времена торжествовала сила. Редкие островки нрава и разума захлёстывались ею; всюду господство принадлежало грубым мужам с мечами у пояса. Ольга ничего не могла сделать против дружинной среды, отнявшей у неё сына почти сразу после смерти мужа. Ближайшими людьми к Святославу были Свенельд и Асмунд. "Кормилец" со временем исчез, но Свенельд сопровождал князя всюду до самой его смерти.

После своего похода на север Ольге пришлось посадить сына княжить в Новгороде — естественно, в окружении бояр и дружинников. Княжил он там на тех же правах, что потом были приписаны легендарному Рюрику, — то есть по соглашению с жителями защищал землю от врагов и судил по местному праву. Наличие этого права наивно связывают с Русской Правдой XI–XII вв. — отдельными княжескими узаконениями для Новгорода, основанными на местном праве и новых княжеских законах. Полагают, что правнук Ольги Ярослав Мудрый начал создавать Правду, желая постепенно заменить царившие среди воинов и городских "мужей" древние дикие обычаи кровной мести денежными штрафами (вирой). Месть была законной, например, за удар оружием. Но на столетие раньше в договоре Игоря с греками 944 г. читаем то же самое: "Если же ударит мечом, или копьем, или иным каким-либо оружием русский грека или грек русского, то за грех пусть заплатит виновный 5 литр серебра по закону русскому". То есть законы, подобные утверждённым в Правде, существовали на Руси задолго до Ярослава, а в дружинной и городской среде действовали до начала правовой деятельности княгини Ольги.

Дружинники, как и горожане, были особым социальным слоем над колоссальной толщей славян, финно-угров и быстро ассимилируемых славянами балтов. Они не считали важной свою принадлежность к какому-то племени. Напротив, материальная культура дружин и городов, которую исследуют археологи, была подчёркнуто полиэтнична. Городские ремесленники в своём производстве не исходили только из местных нужд. Купцы, обеспечивая местные племена товарами, старались получить взамен именно товар для международной торговли. Воины полагали, что относятся к некоему высшему братству, призвание которого всюду — брать дань, в то время как всем, блюдущим племенные традиции, на роду написано эту дань давать.