Петр Панчевский - Огненные дороги

Я был уверен, что болгарский народ сохранил самые теплые братские чувства к русскому народу, что он не поднимет руку на него. Вот уже два десятилетия на моей исстрадавшейся родине свирепствовали фашисты. Они мучили и вешали народ. У них была своя полиция и армия, были фашиствующие офицеры. Неужели эти головорезы бросят против нас вооруженную силу?..

Я знал, что коммунистическая партия во главе с Г. Димитровым подняла народ на вооруженную борьбу против фашизма, что в Болгарии существует сильное движение Сопротивления, что многие мои товарищи, такие, как Благ9Й Иванов и Цвятко Радойнов, еще в 1941 году уехали на родину. Знал, что эхо победных залпов Советской Армии уже достигло родных Балкан, приютивших болгарских партизан. Я был уверен, что среди партизан находятся и мои товарищи, уцелевшие после сентября 1923 года. В такие минуты я даже завидовал им, хотя и понимал, сколь тяжела и опасна их борьба. На фронте тяготы, опасность и риск идут рядом, но противник всегда находится перед нами. Партизаны же ведут борьбу с врагом в глубоком подполье, и опасность подстерегает их повсюду.

Освобождая Румынию, я воочию убедился в силе интернационального духа советского солдата. Но мне не давала покоя мысль о том, что профашистские элементы в Болгарии могут двинуть против Советской Армии свои войска и тогда возникнет необходимость, чтобы я, как командир бригады Советской Армии, руководил действиями русских бойцов против моих соотечественников-болгар. Не верилось мне, что такое может случиться в Болгарии, на моей родине, которую я по-сыновнему стремился увидеть, чтобы поцеловать ее землю.

Что же ждет меня в Болгарии?..

Здравствуй, моя родина!

Болгария формально не участвовала в войне против Советского Союза. Монархофашистское правительство не посмело послать войска против Советской Армии, поскольку хорошо знало, что болгарский народ питает самые теплые чувства к русским братьям, освободившим его от пятивекового османского ига.

Антинародное правительство боялось открыто включиться в войну, но помогало фашистской Германии всем, чем могло. Даже после крупных поражений немецко-фашистской армии на Волге и Дону, под Курском и на Днепре монархофашистекая клика Болгарии не собиралась разрывать своего союза с Германией. Гитлеровское командование продолжало использовать болгарские аэродромы, морские порты, железнодорожную сеть для войны против Советского Союза. Советское правительство несколько раз обращалось к болгарскому правительству с предложением отказаться от союза с Германией и не формально, а фактически соблюдать нейтралитет.

В ответ на это монархофашистская буржуазия предпринимала различные махинации и маневры, для того чтобы заменить немецкую оккупацию английской или американской, но ни в коем случае не допустить к власти правительство Отечественного фронта.

5 сентября 1944 года Правительство СССР в ноте болгарскому правительству заявило, что "не только Болгария находится в состоянии войны с СССР, поскольку на деле она и ранее находилась в войне с СССР, но и Советский Союз отныне будет находиться в состоянии войны с Болгарией". Нота Советского правительства была опубликована в армейских газетах и издана отдельной листовкой.

Когда началась подготовка наступательной операции войск 3-го Украинского фронта по освобождению Болгарии, мысли мои были только об одном - быстрее увидеть родину свободной.

Особое внимание обращалось на разъяснение бойцам политических целей вступления советских войск на территорию Болгарии.

Командиры и политработники знакомили бойцов с политической ситуацией в Болгарии, рассказывали о героической борьбе болгарских коммунистов, о том, что Болгарская коммунистическая партия в первые же дни войны призвала народ всеми силами и средствами бороться против втягивания страны и армии в агрессивную войну на стороне немецко-фашистского империализма. В частях и подразделениях проводились собрания и митинги. Агитаторы рассказывали бойцам о многовековой дружбе между болгарским и русским народами, о боевом содружестве русских воинов и болгарских ополченцев на Шипке в 1877-1878 годах.

8 сентября части и соединения 3-го Украинского фронта перешли румыно-болгарскую границу и, не встречая сопротивления, двинулись на юг, в глубь болгарской территории. На следующий день, 9 сентября 1944 года, они вышли на линию Русе, Палатица, Карнобат, Бургас. Задача, поставленная Ставкой Верховного Главнокомандования перед фронтом, была выполнена.

Это было не наступление, а триумфальный марш механизированных колонн советских войск. Болгарское население повсюду встречало их хлебом и солью. Всюду слышалось болгарское "Добре дошли, наши освободители!". Это была встреча поистине двух братских народов.

Продвижение советских войск по болгарской территории парализовало силы реакции и еще больше придало уверенности болгарским партизанам и всем патриотам. В ночь на 9 сентября болгарский народ под руководством Болгарской коммунистической партии поднялся на вооруженное восстание и сверг ненавистное монархофашистское правительство. Власть перешла в руки Отечественного фронта. Возглавил правительство Отечественного фронта Кимон Георгиев.

Советские войска получили приказ приостановить продвижение и закрепиться на достигнутом рубеже. Правофланговые 46-я и 47-я армии через Северную Болгарию двинулись к болгаро-югославской границе: готовилась наступательная операция против немецко-фашистских сил, находившихся на территории Югославии. В операции по освобождению Югославии активно участвовала и вновь созданная болгарская Народная армия.

Левофланговая 37-я армия 3-го Украинского фронта перешла на гарнизонное положение. Наша 12-я штурмовая инженерно-саперная бригада, находившаяся в оперативном подчинении 37-й армии, с начала операции продвинулась до города Варны. Мы проверили в Варне и ее окрестностях, нет ли минновзрывных заграждений, и расположились гарнизоном в районе села Девня. 21 сентября получили приказ о передислокации в Южную Болгарию.

22 сентября меня вызвали в штаб фронта, находившийся в городе Добрич (теперь Толбухин). Явился я к начальнику инженерных войск генералу Котляру и доложил, что бригада находится на марше.

Леонтий Захарович забросал меня вопросами:

- Вы ведь откуда-то из этих мест?

- Да, - ответил я, - отсюда.

- С близкими виделись? - спросил генерал.

- Это невозможно. Они пока далеко. Когда подойдем поближе, загляну.

Леонтий Захарович испытующе посмотрел мне прямо в глаза:

- Сколько лет воюешь?

Он знал весь мой боевой путь, потому что еще в июне 1941 года я прямо из его кабинета отправился на фронт. Не дожидаясь моего ответа, Котляр продолжал: