Герман Герстнер - Братья Гримм

Но неожиданно летом 1829 года поступило доверительное сообщение: братьев ожидает почетное приглашение в Геттинген. И хотя в этом был выход из положения, решиться на него было очень трудно. «Сама мысль оставить любимую и дорогую родину отзывалась в наших сердцах острейшей болью, — говорил Якоб, — выйти из ритма привычных занятий и отказаться от плодотворного досуга — это было почти невыносимо».

О своих тогдашних переживаниях Якоб писал Мойзебаху: «Я, мои братья и сестра с детства сильно привязаны к Гессену, мы унаследовали эту привязанность от наших родителей и от дедов. Позднее мне еще долго казалось совершенно немыслимым жить в другой стране. Большую часть своей жизни я провел здесь, в Гессене, и все мои помыслы остаются здесь».

Несмотря на привязанность к стране, где они родились, братья в конце концов согласились на приглашение переехать в Геттинген. Они подчинились, как сказал Якоб, «чувству чести». В октябре из Ганновера поступило формальное королевское приглашение: Якоб становился там штатным профессором Геттингенского университета и библиотекарем, Вильгельм — библиотекарем в том же университете. Наконец будет покончено с заботой о хлебе насущном: Якоб должен был получать тысячу, а Вильгельм — пятьсот талеров.

Братья направили гессенскому курфюрсту прошение об отставке. На следующий день оно было удовлетворено. «Единственный случай быстрого и благоприятного для нас решения, выпавший на нашу долю за все годы службы в Гессене», — с сарказмом заметил Вильгельм. Курфюрст по этому поводу выразился так: «Значит, господа Гриммы уходят! Велика потеря! Они же ничего не сделали для меня!» Курфюрст все еще жил абсолютистскими идеалами. Девизом его было: «Государство — это я!»

С тяжелым сердцем покидали братья родной Гессен, прощались со всем, что окружало их на протяжении многих лет. 2 ноября Якоб сдал библиотечные ключи и печать. «Я бы никогда не хотел больше входить в этот длинный зал, — сказал он, — многочисленные окна которого глядят на меня словно печальные глаза, когда я прохожу мимо и мысленно вижу, в каком порядке стоят между ними книги».

Вильгельм добавил: «Мы найдем там (в Геттингене) другие условия, других людей и — к чему я труднее всего привыкаю — другую местность. За шесть лет, которые я прожил здесь, на улице Беллевю, я сроднился с горами, долинами и реками. Мне бы хотелось перепрыгнуть время привыкания на новом месте и начать с того момента, когда я там уже пущу корни».

Братья Гримм перед отъездом письменно попрощались с курфюрстиной Августой — ей они были глубоко преданы. Она жила отдельно от своего мужа — курфюрст развелся с ней из-за своей связи с графиней Рейхенбах.

Вильгельм Гримм в письме к курфюрстине писал: «Смею заверить Ваше королевское высочество в том, что нас нельзя обвинить в отсутствии любви к родине. Мы с глубочайшей болью покидаем Гессен, которому наша семья служила с честью на протяжении нескольких веков, и привязанность к Касселю, где мы, безусловно, провели большую часть нашей жизни, навсегда останется в нашем сердце; наша мать и мой сын покоятся в земле Гессена. Убежденность в том, что мы не найдем здесь пропитания для нашей семьи и нашей старости, если ее нам дарует бог, а также чувство обиды из-за незаслуженного пренебрежения, которое нам не удается отогнать от себя, — вот единственное, что толкнуло нас на этот шаг».

Курфюрстина, жившая в то время в Фульде, ответила ему с большим сочувствием: «Я полагаю, дорогой господин Гримм, что Вы и Ваш брат представляете, как больно мне слышать о том, что Вы оставляете гессенскую службу и родину. Я, пожалуй, даже счастлива, что не живу больше в Касселе. Когда я с грустью думаю о том, что Вы оба, быть может, навсегда потеряны для Гессена, я утешаю себя надеждой, что благодаря новому назначению Ваши заслуги перед всем немецким отечеством найдут еще большее признание и что хоть несколько лучей этого блеска упадут и на землю, где Вы родились».

Совершенно неожиданно графиня Рейхенбах обратилась к своему высокому покровителю в защиту братьев Гримм, после чего с извинениями Якобу было предложено место первого, а Вильгельму — второго библиотекаря. Но они отказались. Одновременно поступило приглашение переехать в Мюнхен. Менять же решения братья не стали, хотя и сомневались, правильно ли поступают. В Касселе обязательное служебное время составляло лишь восемнадцать часов в неделю, так что оставалось достаточно и для научной работы. В Геттингене же им придется работать по тридцать шесть или, как минимум, тридцать два часа в неделю. Якоб, который иногда болел, боялся, что для длительного чтения лекций ему не хватит голоса или дыхания. Беспокоило его и другое: можно ли во время таких лекций по-настоящему вникнуть в глубину вопроса, будут ли студенты интересоваться всеми подробностями, так важными для науки? Хватит ли сил для работы в Геттингенской библиотеке, насчитывающей двести тысяч книг? Можно ли будет при такой нагрузке выкраивать время для привычных ежедневных прогулок?

Наступил декабрь 1829 года. Раздумывать было некогда. Пришло время упаковывать чемоданы. В начале 1830 года они должны занять места библиотекарей в Геттингене, а в следующем летнем семестре Якобу предстояло приступить к чтению лекций.

От квартиры в Касселе им отказываться не пришлось. В ней оставался брат Людвиг Эмиль. Он обручился с дочерью домовладелицы и вскоре собирался жениться.

В один из последних декабрьских дней карета выехала из Касселя через Мюнденер Берг в Геттинген. Дортхен из-за болезни ребенка отправилась в дорогу лишь через несколько недель.

Первые две недели после переезда братья жили у своего друга Георга Фридриха Бенеке, служившего в Геттингене профессором и старшим библиотекарем. Ряд текстологических изданий средневерхненемецких поэтов, опубликованных Бенеке, по своему уровню вполне соответствовал филологическим работам братьев Гримм. И хотя Бенеке был намного старше Якоба и Вильгельма, это не мешало их крепкой дружбе.

Затем переехали во вновь выстроенный дом, в котором прожили недолго — было неуютно. В мае 1830 года подыскали другую квартиру на так называемой «аллее», широкой и солнечной улице. Это внушительное строение располагалось рядом с библиотекой — основным местом работы братьев. Две огромные комнаты отвели под рабочие кабинеты, из которых открывался вид на сады. Для семьи Вильгельма тоже оказалось достаточно комнат.

Братьям долго пришлось привыкать к новому окружению. В Касселе при небольшом количестве рабочих часов в неделю у них, конечно, были более благоприятные условия для работы; они были там «довольно-таки свободными господами» и в принципе страдали лишь от непонимания со стороны курфюрста. В Геттингене ежедневное пребывание в библиотеке по четыре-шесть часов часто было заполнено, по их словам, «малоинтересными делами». К тому же не всегда им удавалось найти общий язык с коллегами по работе. Да и все остальное тоже было вначале чужое: местность, даже комнаты, где жили. Они порицали себя за «слабодушие» и старались его преодолеть.