Светлана Аллилуева - Только один год

Я сидела, опустив руки…

Утюг накалился и трещал. Я стала гладить шелковый платок и это снова вернуло меня к мыслям о пальто, чемодане, о том, что я возьму, когда вызову такси. Чемодан будет в руке, пальто на другую руку… Вечером прохладно, можно надеть на себя.

Да, лучше вечером, – почему я решила завтра утром? Днем все на виду, сейчас уже темнеет, мало фонарей. Да, надо сегодня, сейчас же, зачем я откладываю? Надо быстро решать, зачем мне еще один обед у Кауля? Когда должна приехать Прити за мной? Я не помню точно, в 7 или 8 часов? Не помню. Если она приедет, значит я должна ехать с ней. Нет, надо уйти до этого. Сколько времени?

Было начало седьмого. Стемнело. Надо сейчас же идти, нельзя откладывать. Вдруг какая-то сила начала меня торопить и подгонять: скорее, скорее, сейчас, сегодня. Завтра не получится, ты раздумаешь. Утром везде полно народу, – сейчас, быстро!

Я вышла и пошла вызвать такси. На лестничной площадке было темно, я с трудом набрала номер. Индиец не понимал, куда ехать: «Русское посольство?» – «Нет, нет, русская резиденция!» – повторяла я, как объяснил мне вахтер у ворот.

Я пошла туда, к воротам, и спросила вахтера – скоро ли приезжает такси после вызова. Он сказал, что это близко, так что скоро. Я стояла у ворот, топчась на месте, прогуливаясь взад и вперед. Подъезжали какие-то машины, гости съезжались в клуб на вечер слушать доклад и «самодеятельность». На меня никто не обращал внимания – ничего необычного в том, что человек стоит тут, кого-то ждет.

Нервы натягивались. Что если Прити со своей машиной приедет раньше? Я вздрагивала от света фар каждой машины: кто это? Прити или мое такси? Такси не появлялось.

Я смотрела на часы, и не знаю сколько было времени, но я простояла так у ворот минут двадцать, а может быть дольше. Такси не приехало. Прити тоже не было. Но я упряма, благодарение Богу! Пошла снова к телефону, позвонила еще раз и вышла к воротам опять.

Через пять минут из-за угла слева вынырнул старенький автомобильчик – делийское такси. За рулем улыбался сикх в тюрбане, рядом с ним сидел другой. Они распахнули мне дверцу. – «Минуту!» – сказала я и бросилась в свою комнату за чемоданом и пальто.

Такси не выключил мотора, дверца была открыта. Я села позади.

«Вы знаете, где американское посольство?»

«Да, оно совсем рядом».

Мы свернули в боковой темный переулок, – так было ближе, какой умница водитель! Проехали позади советского посольства, обогнули сбоку посольство США – и через минуту уже развернулись у его главного входа, ярко освещенного. Сикхи помогли мне достать чемодан, я отдала им несколько рупий и, не очень твердо держась на ногах, пошла наверх по широкой, длинной лестнице. И только когда я перешагнула порог – что-то отпустило внутри, отлегло, и вдруг все стало легко и просто…

У небольшого столика стоял высокий, совсем молодой голубоглазый marine gard. Сначала он объяснил мне, что уже никого нет, но потом увидев красную обложку советского паспорта что-то понял и быстро провел меня в маленькую комнату, рядом с вестибюлем. Я села на стул у стены, поставила чемодан, положила на него пальто, и стала ждать – не знаю кого, не знаю чего. Мне было все равно, – будь что будет.

Я, как пловец, едва добралась до другого берега, стала ногами на землю и могла, наконец, перевести дыхание. Это была неведомая земля, и я не задавала себе вопросов – что будет дальше.

Как хорошо добраться до другого берега живой и невредимой! А о деталях незачем волноваться: хуже, чем было – не будет. Все, что будет – будет лучше, чем тот берег, который я оставила навсегда.

Ну, что ж, пойдемте в другую комнату, поговорим, выясним, запишем. Мне нечего скрывать, я пришла без щита и забрала, мое сердце раскрыто. Я решилась. Теперь – выбирайте и решайте вы.

II. Интерлюдия 

Встреча с Западом

Стеклянная дверь американского посольства в Дели была для меня входом в западный мир, с которым я не встречалась до того, и я не знала, как этот незнакомый мир встретит меня. Ничего не знали обо мне и в посольстве США. Вечером 6-го марта мы удивленно разглядывали друг друга, улыбаясь и недоумевая.

Полтора месяца, последовавшие вслед за этим, были временем взаимного знакомства. Я ожидала найти доброжелательность и помощь – и нашла их, почувствовав с первой же минуты, что что-то решится, что-то «образуется», не тревожась о деталях, целиком доверившись ходу событий.

Я не обманулась, постучав именно в эту стеклянную дверь. Поток, в который я вошла, понес меня плавно и быстро, и уже 22 апреля я очутилась в аэропорте Кеннеди, обретя за это недолгое время доброжелательных друзей в США, туристскую визу на полгода в эту страну, авторитетных адвокатов и издателя рукописи, которую принесла с собой в чемодане. После бесконечных запретов, секретности, давления и унижения человеческого достоинства, среди которых я привыкла жить, мне казалось теперь, что некий ангел-хранитель нес меня на своих крыльях.

Прочтя в Индии книгу посла Честера Боулз «Посольский доклад», я представляла себе ее автора как человека, который поймет меня и что-то сделает, чтобы помочь. Я не знала, что именно, – понятия не имея о дипломатических формальностях и политических трудностях, среди которых мы очутились, и из которых нужно было найти выход. Посол был в тот вечер нездоров и был уже дома в постели, когда ему сообщили о «советском перебежчике». Я так и не видела его в Дели, и лишь спустя три месяца, в июле, мы встретились, наконец, в его доме в Эссексе, Коннектикут. Сколько мы говорили тогда, вспоминая тот вечер, столь памятный нам обоим!.. Я безусловно обязана моей новой жизнью, прежде всего, доверию и доброжелательности посла Честера Боулз, взявшего на свою ответственность быстрое и независимое решение.

Позже он рассказывал мне, что он был поставлен перед выбором из трех возможностей: а) отказать мне в помощи и убежище, – что он счел невозможным, из-за традиций Америки и своих личных убеждений; б) предоставить перебежчику убежище в Доме Рузвельта в Дели, известить правительства Индии и СССР и ждать решения дела через суд, что вызвало бы огромный шум в прессе и неизбежные конфликты между США, СССР и Индией. Наконец, в) помочь мне выехать из Индии быстро, легально и без шума, – что и решено было сделать.

Благодаря легкомыслию посла СССР Бенедиктова у меня в руках был советский заграничный паспорт, действительный на два года, что очень упрощало положение. Сейчас мне требовалась лишь индийская виза на выезд и я могла лететь из Дели любым самолетом в любом направлении. Ближайший самолет австралийской компании «Кантас» вылетал в Рим в эту же ночь.

Честер Боулз, лежа в постели, обсуждал этот вариант по телефону со своими коллегами, сидевшими со мной в одной из комнат посольства, и по очереди выходившими звонить ему. Но главное беспокойство для всех них представлял в тот момент вопрос: что, если эта дама совсем не та, за кого она себя выдает, а просто сумасшедшая, или вся история является лишь трюком советской разведки?…