Анатолий Собчак - Жила-была коммунистическая партия

Жить долго в таких условиях и пример Горбачева лучшее подтверждение тому – просто нельзя. Нравственная изоляция ослабляет самого сильного политического деятеля, загоняет его в тупик, делает неспособным к решительным действиям в кризисных ситуациях, делает его заложником ближайшего окружения. Варясь в атмосфере интриг и наветов, такой руководитель утрачивает способность правильно оценивать степень кризисности ситуации и принимать адекватные ей меры. Это как раз то, что роднит столь разных политических деятелей, как Горбачев и Ельцин, во всем остальном антагонистов, и что досталось им по наследству от советского строя, для ниспровержения которого оба они так много сделали.

В карьере любого политического деятеля есть два важных момента, в которых наиболее полно проявляется его личность, – момент вхождения во власть и момент ухода из нее. Если вначале происходит испытание славой, успехом, победой, одержанной над противниками и соперниками, то уход из власти носит, как правило, кризисный характер, связан с неудачами и поражениями.

Достойно уйти из власти гораздо, труднее, чем добиться успеха и завоевать ее.

Для политических деятелей, действующих в условиях западной демократии, момент ухода определен традициями и законом и можно продлить бремя власти, лишь победив на очередных выборах. В Советском Союзе было иначе: Генеральный секретарь компартии получал власть пожизненно, до момента смерти, если, конечно, не происходило непредвиденное, как с Хрущевым, которого отстранили от власти. Напомню, однако, что это был единственный случай в истории Советского Союза, – все остальные генсеки, от Ленина до Черненко включительно, скончались, пребывая в своей должности.

А это значит, что Горбачев рассчитывал оставаться в своей должности долго, если не всегда. При такой ментальности потерпеть крушение вместе с крушением системы, запретом партии и распадом страны, которую он возглавлял, означало катастрофу, конец света в точном смысле этого слова. Сохранить лицо в этих обстоятельствах и достойно уйти из власти было практически невозможно, но Горбачев сумел это сделать.

Может быть, будущие биографы и историки наиболее высоко из всей деятельности Горбачева на посту последнего генсека КПСС и первого Президента СССР оценят именно то, как он ушел из власти.

В его руках оставалось достаточно много средств, чтобы попытаться переиграть участников Беловежского соглашения, и прежде всего результаты общенародного референдума 17 марта 1991 года, высказавшегося за сохранение Советского Союза… Но тогда гражданская война со всеми ее ужасами была бы неизбежной. Я думаю, что это был главный мотив действий Горбачева в тот исторический момент, – он предпочел сдать власть, не цепляться за нее, чтобы не довести дело до гражданской войны.

К этому моменту Горбачев уже не определял ход развития событий, а лишь догонял их, полностью поглощенный тактикой удержания власти, вследствие чего многие из его потенциальных сторонников и последователей превратились в его политических противников. Но и в этих условиях было множество противников распада Советского Союза, на которых он мог опереться

В борьбе за сохранение Союза и одновременно своего президентского поста. Счастье для всех нас, что он не пошел по этому пути. Как точно написал впоследствии Один из журналистов: "Тот, кто радуется распаду Советского Союза, не имеет сердца, а тот, кто мечтает о его восстановлении, не имеет мозгов!"

В принципе Горбачев должен был бы благодарить судьбу за столь раннее отстранение его от власти. К концу 1991 года он из популярного и любимого лидера страны превратился в мишень для критики и ненависти со всех сторон. Казалось, все ополчились против него: коммунистические фундаменталисты, которые не могли ему простить распада компартии и того, как легко он смирился (по их мнению) с запретом КПСС; радикал-демократы, которые, напротив, не могли ему простить нерешительности и уступок партноменклатуре, что (по их мнению) постоянно ставило под удар политику реформ; и даже умеренные демократы (центристы), которые отказали ему в поддержке из-за сохранявшегося альянса с партноменклатурой, из-за неспособности выйти из роли партийного генсека и стать настоящим Президентом страны. Но самое главное – Горбачев к этому времени потерял доверие и поддержку широких народных масс, разглядевших пустоту многословных речей и переставших понимать логику и цели действий Горбачева.

Все это означало только одно: вопрос об уходе Горбачева – это лишь вопрос времени. Чем дольше бы Он оставался у власти, тем катастрофичнее для страны и для него лично был бы конец его политической карьеры. В этом заключается ответ на вопрос, может ли Горбачев вернуться к власти. Это исключено, потому что у него нет опоры ни в существующих сегодня в России политических структурах, ни в широких народных массах.

Последующие поколения россиян оценят вклад Горбачева в развитие и модернизацию страны, освобождение ее от пут марксистско-ленинского догматизма и Пробуждение к жизни и действию демократического потенциала страны. Многое из того, что произошло с нами затем, произошло вопреки воле и намерениям Горбачева, который никогда не стремился уничтожить Систему, вознесшую его на вершину власти, и тем не менее сделал это. Вернее, дал тот первый толчок, который повлек за собой лавину политических, экономических и социальных изменений. Он был первым, кто начал реформы в стране, и никому уже не понадобится делать то, что сделал он, и испить чашу испытаний, предназначенную судьбой для него. Будем же благодарны ему за это! Бывшие соратники Горбачева, такие, как Лукьянов, Лигачев или Рыжков, обвиняют его в том, что он предал свою партию, которая была каркасом государственной системы, каркасом СССР. Разрушив партию, говорят они, Горбачев разрушил не только коммунистический строй, но и СССР. Горбачев, по их мнению, сыграл роль Герострата: уничтожил, сжег святыню и оплот коммунизма! Обвинения эти по меньшей мере наивны (о недобросовестности и необъективности обвинителей я уже не говорю!).

Те, кто сегодня проклинает Горбачева, а это в основном люди старшего поколения, сами, не сознавая того, проклинают свою прошлую рабскую, нищую жизнь, с постоянным страхом, доносами, партийными собраниями и разбирательством личных дел, т. е. со всей той унизительной и мелочной суетой, в которой промелькнула их несостоявшаяся жизнь – жизнь не одного поколения советских людей. Раньше им льстили, называя особой породой людей – новой человеческой общностью, теперь о них презрительно говорят "совки". И, как в древности израильтяне, которых, избавляя от рабства, Моисей вывел из Египта в пустыню, они сегодня проклинают своего избавителя и требуют вернуться в такое спокойное и такое рабское существование, которое они по незнанию своему считали настоящей жизнью.