Автор неизвестен Биографии и мемуары - Знаменитые авантюристы XVIII века

Как только Бальби удалился и скрылся из вида, Казанова тотчас поднялся на ноги. Он увидал в стороне небольшое стадо и около него пастуха. Казанова подошел к нему и спросил, как называется ближайшая деревушка. Пастух отвечал: «Вальдепьядене».

Казанова приятно изумился: оказалось, что он ушел гораздо дальше, чем думал. Он спросил имена некоторых домохозяев, и пастух назвал ему их. Имена были все знакомые. Казанова заметил это и запомнил, ему не хотелось идти к знакомым. Он знал, что его не выдадут, но появление беглого в мирной семье — вещь неприятная; он сознавал это и не хотел никому причинять неприятностей. В стороне виднелось еще большое палаццо; пастух сказал, что оно принадлежит Гримани. Это было имя покровителей Казановы; но тут, в Вальдепьядене — он вспомнил это — жили другие Гримани; хозяин палаццо был не кто иной, как один из инквизиторов. Вдобавок он теперь гостил в своем поместье; надо было позаботиться о том, чтобы не попасть ему на глаза. Наконец, на вопрос Казановы, кому принадлежит большой красный дом, стоявший в дальнем конце деревни, пастух отвечал, что это дом капитана, начальника отряда полицейской стражи (сбиров). Казанова поблагодарил пастуха и пошел в деревню. Тут с ним произошла удивительная странность, в которой он всю жизнь не мог дать себе отчета. Дело в том, что какой-то темный инстинкт заставил его направить свои стопы прямо к дому капитана команды сбиров! Он шел туда, откуда должен был бы бежать.

Без малейшего колебания, с самым развязным видом вошел Казанова во двор дома. На дворе маленький мальчик играл с волчком. Казанова подошел к нему и спросил, дома ли его отец. Мальчик ничего не отвечал; он со всех ног бросился к матери и позвал ее. Скоро на дворе появилась очень красивая молодая женщина, с явными признаками интересного положения. Она вежливо поздоровалась, спросила, зачем нужен ее муж, и сказала, что его теперь нет дома.

— Жалею, что дорогого кума моего нет дома, — отвечал Казанова, — и очень радуюсь случаю познакомиться с его прекрасною супругою.

— Вашего кума? — переспросила дама. — Так, значит, я имею дело с его превосходительством, господином Веттури? Муж говорил мне, что вы изъявили любезность быть крестным отцом моего будущего дитяти. Очень рада познакомиться с вами. Муж будет в отчаянии, что не мог лично принять вас.

— Я думаю, что он скоро вернется. Я хотел бы просить у него приюта на эту ночь. Вы видите, в каком я состоянии; мне просто неловко идти никуда в другое место.

— Я предоставлю вам лучшую в доме постель и угощу вас добрым ужином. Муж мой лично отблагодарит вас за оказанную честь, когда вернется. Он уехал всего час назад со всеми своими людьми и раньше как через три или четыре дня не воротится.

— Где же он пробудет так долго, моя милая кумушка?

— А разве вы не слыхали! Из «свинчатки» бежало двое арестантов. Один какой-то патриций, а другой — некто Казанова. Муж получил письменный приказ от мессера гранде — разыскать и изловить беглецов. Если ему удастся их схватить, то придется препроводить их в Венецию, а нет — так вернется сюда. Меньше как в три дня ему не отделаться.

— Экая досада! Мне ужасно не хотелось бы стеснять вас, а между тем я просто так и падаю от усталости.

— Сейчас, сейчас! Я скажу матушке, она устроит вас. Но что с вами, вы ранены?

— Я был на охоте в горах, упал, расшибся при падении, потерял много крови и ужасно ослаб от этого.

— О, как мне жаль вас! Но успокойтесь, матушка сделает вам перевязку, вылечит вас.

Это была какая-то волшебная сказка в лицах. Казанова нашел приют, покой и отдых в доме своего врага, который гнался за ним, как за диким зверем, в то время, как он нежился на его пуховиках! Бедная дамочка, очевидно, была особа очень недальновидная и несообразительная, совсем не под пару полицейскому офицеру. Она не нашла никакой несообразности между бальным костюмом своего гостя и его охотничьими приключениями. Как, должно быть, издевался над нею потом ее муж, когда она ему рассказала всю эту историю с кумом!

Между тем за Казанову принялась добрейшая старушка, мать капитанши. Она ухаживала за раненым, как за родным сыном. Раны его были вымыты, перевязаны; их на другой же день затянуло. Накормили его великолепным ужином и, наконец, уложили в роскошную постель, на которой он растянулся с несказанным наслаждением. Он проспал как убитый двенадцать часов подряд. Встал он здоровый, свежий, бодрый, полный веры в благополучный исход своих странствований. Он осмотрел свои раны; их затянуло совершенно, и он не ощущал в них ни малейшей боли. Он умылся, причесался, почистился и затем потихоньку вышел из дому, предпочитая не встречаться с добрыми хозяйками.

Он шел, страшно спеша; силы вполне возвратились к нему, он не чувствовал ни малейшей усталости. Шел он уже часов пять подряд, как вдруг ему послышался совсем близко колокольный звон. Он осмотрелся. В эту минуту он находился на вершине возвышенности. В стороне виднелась маленькая деревенская церковь, с колокольни которой и неслись звуки колокола. Казанову вдруг охватило неодолимое желание помолиться, возблагодарить Небо за ниспосланную ему удачу. Он вошел в церковь, и первый, кого он там встретил, был племянник инквизитора, Марк Антоний Гримани, пришедший в церковь со своею женою. Оба они тоже увидели Казанову и уставились на него с величайшим недоумением. Они раскланялись. После обедни Казанова вышел из церкви и хотел было улепетнуть, но Гримани догнал его.

— Что вы здесь делаете, Казанова, и где ваш компаньон?

Казанова вкратце рассказал ему свои дела и обратился к нему с просьбою о денежной помощи. Но Гримани резко отказал ему. Казанова раскланялся с ним и ушел. Он опять пустился в путь, чуть не бегом, и шел до самого заката. Несмотря на солидный отдых у капитанши, Казанова все-таки страшно устал; ему было необходимо отдохнуть и подкрепиться.

И вот судьба вновь неожиданно улыбнулась ему: вообще, с момента разлуки со спутником ему все удавалось. Он подошел к какому-то уединенно стоявшему дому, весьма располагающей внешности; это была, по-видимому, чья-то дача или усадьба. Казанова, недолго думая, вошел в дом и сказал слуге, что желает видеть и переговорить с хозяином. Слуга отвечал, что хозяина нет дома, но что он сделал распоряжение, чтобы без него все его друзья располагались в его доме без церемонии. Таким образом, уже вторую ночь подряд Казанова находил себе без всяких хлопот надежный и комфортный приют. Ему дали хорошо поужинать, а потом он улегся в спокойную постель и великолепно выспался. По некоторым бумагам и письмам, которые ему удалось видеть, он заключил, что его неведомый гостеприимный хозяин был консул, по имени Ронбенки. Утром он написал и велел передать почтенному хозяину полное признательности письмо. Он встал, справил туалет, поел и отправился дальше. Тут, близ гостеприимного дома, как раз надо было переправиться через реку. Денег же у Казановы не было ни гроша, не на что было нанять перевозчика. Оставалось пуститься на хитрости. Он принял вид гуляющего джентльмена (одет он был достаточно шикарно), вскочил в первую попавшуюся лодку, велел себя перевезти, а на том берегу велел лодочнику ожидать; скоро-де вернусь, перевезешь меня обратно, и тогда заплачу. Все это совершилось вполне благополучно.