Маргарет Хаббард - Полет лебедя

— Замолчи, Ханс Кристиан! — взмолилась девушка. — Я не должна слушать тебя! Я не могу!

Медленно Ханс отпустил ее руку.

— Не можешь? Но почему?

— Потому что я уже помолвлена с сыном аптекаря. Мы обручены с самого детства.

Сын аптекаря! Эти слова, словно бомба, взорвались в ушах Ханса Кристиана. На мгновение он почувствовал, что мир вокруг него разваливается на кусочки. Но затем ему в голову пришла новая мысль.

— Но ты же не любишь его! Ты не можешь! Это твой отец организовал помолвку! Ты даже не знаешь его!

Элси отрицательно покачала головой.

— Мы прекрасно знаем друг друга. По воскресеньям в хорошую погоду мы вместе ходим на прогулки.

Но Ханс уцепился за другую надежду.

— Но ты же не любишь его!

Ответа не последовало. Маленькое личико скрывали кружевные оборки воротника, а руки в красных перчатках были сложены на груди.

— Фрекен Гаррет одобряет мое предложение. А это все равно, что получить согласие твоего отца, — настаивал Ханс Кристиан.

Элси прямо посмотрела на него.

— Это не так! В том, что касается меня, мой отец очень решительный человек. Он говорит, что временами я легкомысленна и должна выйти замуж за человека, твердо стоящего на ногах. Он никогда не позволит мне стать женой поэта.

Все надежды, казалось, испарились. Ханс внезапно почувствовал дождинки у себя за воротником, но не пошевелился. Элси практично продолжала:

— Понимаешь, сын аптекаря уже определился в жизни, в то время как ты только начинаешь обосновываться. Он конечно же старше меня на двадцать лет, но у него много денег, и со временем после смерти отца он возглавит его дело.

— Ты не любишь его, — упрямо повторил Ханс.

— Может, и так. Но я с самого детства привыкла к мысли, что стану его женой, так что какая разница, люблю я его или нет.

Подобная ересь звучала ужасно. Ханс Кристиан вскочил со скамейки. Его голова ударилась о ветки, и капли водопадом посыпались за воротник. Но он не обратил на это никакого внимания.

— Элси, разве у тебя нет сердца? Как ты можешь выйти замуж за простого прозаического сына аптекаря, когда тебе предлагает чистую и сильную любовь поэт?

Мокрые от дождя ресницы девушки образовывали тонкий ободок вокруг ее чудесных глаз. Она была так красива, что Ханс бросился на колени на мокрую траву и обхватил девушку руками.

— Элси! Любимая моя! Сделай между нами правильный выбор!

— Я ничего не могу с этим поделать, — недовольно произнесла Элси, отталкивая Ханса и пытаясь встать со скамейки. — Мой отец всегда сам принимает самые важные решения. Он говорит, что уж если я не могу выбрать цвет своего платья, то и не смогу правильно выбрать мужа. Поэтому он все сам организовал. — Она рассмеялась сухо, но не злобно. — Если бы ты только видел себя сейчас, Ханс Кристиан! Пожалуйста, поднимись и отведи меня домой.

Ханс встал и отряхнул коленки. Конечно же он выглядел глупо. Вся затея была глупой с самого начала. И даже его мечты о ней были глупыми. Элсбет не любила его и никогда не полюбит. Он взял ее за руку и повел домой. Всю обратную дорогу она что-то лепетала, а Ханс не проронил ни слова.

Тетя Гаррет встретила их у дверей. Ей не было необходимости спрашивать о результате разговора. Один взгляд на лицо поэта все ей рассказал. Впуская Элси в дом, она украдкой смахнула слезу. По крайней мере, она сделала все, что смогла.

Отверженный, почти уничтоженный молодой человек одинокий побрел прочь сквозь туман.

— Я почти глаз не сомкнула! Бог знает что у меня за постель! Я лежала на чем-то таком твердом, что у меня все тело теперь в синяках! Просто ужасно! — воскликнула принцесса.

«Принцесса на горошине»

Генриетта сидела у камина со своим шитьем. Мадам Вульф была наверху. У нее болела голова. Адмирал ушел на совещание в замок Фредериксборг, а мальчики где-то гуляли. В доме было тихо, как в склепе. Единственным звуком, нарушавшим тишину, был треск поленьев в камине и стук веток по стеклам.

Внезапно юная леди отбросила шитье и вскочила с кресла.

— О-о! Как я ненавижу эти скучные дни! — громко воскликнула она. — Туман, ветер, дождь! Так отвратительно!

С этими словами она подошла к окну и оскорбительно высунула язык, показывая свое отношение к погоде.

Генриетта вполне осознавала, что не только плохая погода вызвала всплеск ее раздражения. Причиной была пустота внутри нее. Она чувствовала бы себя одинаково плохо, если бы солнце сияло и пели птицы. Однако для хорошо воспитанной девушки ничего не оставалось, как сидеть дома и ждать господина. Гетти решила, что это несправедливо. Со вздохом она прижалась щекой к холодному стеклу. Во всем у мужчин есть преимущества. Если захотят, они могут прийти к тебе в любое время, и не прийти, если не захотят. И никто не будет сомневаться в правомерности их действий, так как они вольны поступать так, как им заблагорассудится.

Наружная дверь открылась и захлопнулась. Гетти повернулась и прислушалась. Это была не Софи, иначе бы не зазвенел дверной колокольчик. Должно быть, отец вернулся из дворца. Она уселась на ручку кресла. Гетти надеялась, что он не зайдет. У нее не было никакого настроения с ним разговаривать. Но это не были шаги отца! Он всегда сразу же шел к себе в кабинет.

Гетти скользнула в кресло и попыталась спрятаться в нем настолько, насколько это возможно. Ее сердце стучало, словно у перепуганной птички. Шаги остановились у двери. Может, он не заметит ее и уйдет. Она так надеялась на это, потому что была уверена, что сейчас разрыдается.

Теперь он прошел через комнату и попал в поле ее зрения. Девушка видела его большие мокрые ботинки. Странно, как это он всегда забывал вытирать их, входя в дом. Дюйм за дюймом ее взгляд поднимался вверх, скользя по долговязой фигуре. Его плащ промок насквозь, а с зонтика стекала вода. Должно быть, он несколько часов пробродил под дождем. Его большие руки были красными и холодными, но они нежно поглаживали маленький грязный меховой комочек.

— Ханс, где ты его взял? Это мне?

Одной рукой гладя котенка, она подняла глаза и встретилась с взглядом Ханса Кристиана. В нем заключалась вся боль и отчаяние нескольких последних часов. Гетти не стала ждать ответа. Она прижала мокрого котенка к своей груди и опустилась на пол поближе к огню.

— Бедняжка, — произнесла она, поворачиваясь спиной к Хансу Кристиану. — Он такой худенький, что я могу прощупать каждую его косточку! Снимай плащ и подержи его, а я схожу и принесу молока.

Ханс Кристиан плюхнулся перед ней на пол, все еще держа мокрый зонтик в руках. С его волос и лица стекали капли. Когда туман превратился в ливень, он совершенно забыл о своем зонте. Никогда у камина семьи Вульф не находилось более скорбного существа.