Игорь Курукин - Анна Леопольдовна

Цены должны были устанавливаться по сезонам — зимой, весной, летом и осенью, — исходя из обстановки на рынке и количества завоза, и публиковаться в «Санкт-Петербургских ведомостях»228.

Солидный обыватель или дворянин с высоким жалованьем, которому к тому же высылали продукты из имения, вполне мог себе позволить вышеперечисленное продовольственное разнообразие. А не самые низкие «оклады» мастеровых уже заставляли экономить. Так, строившие новый летний дворец Анны Леопольдовны флотские охтинские плотники получали «по силе коллежских (Адмиралтейств-коллегий. — И. К.) определениев помесячно по 3 рубля каждому на месяц, а за прогул вычиталось у них из оного месячного трехрублевого окладу каждому небытно… при работе… день втрое, а за небытие за болезнею при работе дачи… не бывает; а буде оные плотники употреблены будут в работу в воскресные, праздничные и шабашные дни, производится же сверх их месячного трехрублевого оклада по 10 копеек на день». Так же оплачивался труд столяров, присланных из конторы строения Невского монастыря, — их годовая зарплата составляла 24 рубля в год; столько получал опытный мастер-работник на текстильных мануфактурах. Но каково было тем, кто отправлялся на заработки и за свой неквалифицированный труд получал 8—12 рублей в год при прожиточном минимуме в семь рублей?229

Несостоявшаяся «Анна Вторая»

Остерман составил для Анны Леопольдовны обширную записку на немецком языке, содержавшую перечень важнейших задач текущей и перспективной политики230. Опытный министр подчеркнул достоинства правительницы — ее благочестие, «врожденное милосердие» и любовь к правосудию, но предупредил, что правление — труд нелегкий. Он рекомендовал 22-летней великой княгине уделять не менее одного дня в неделю внешнеполитическим делам и ознакомлению с реляциями российских посланников за границей, а также не менее четырех дней в неделю лично собирать заседание «совета» с участием не только членов Кабинета, но и генерал-прокурора, сенаторов, высших военных чинов и духовных лиц из Синода. Министр наставлял свою подопечную: опытные советники, конечно, нужны, однако и их мнениям не стоит слепо доверять; ей придется самой «всё выслушивать и всё исследовать».

Остерман наметил целую программу преобразований: составить, наконец, описание государственных доходов и расходов, так и не осуществленное при Анне Иоанновне. Желательно, считал он, с целью искоренения недоимок провести новую ревизию-перепись для установления количества налогоплательщиков. Для повышения казенных доходов надо бы проверить эффективность работы внутренних таможен, «истребить» легковесные медные пятаки; разобраться с «упадающими» питейными сборами, для чего, возможно, стоит несколько ограничить дворянское винокурение, а кабаки не отдавать на откуп, а передавать в городское управление. Хорошо бы также ввести свободную торговлю с Китаем и позаботиться о «вспоможении фабрикантам».

Для улучшения работы администрации необходимо было завершить сочинение «книги законов», составить новые штаты учреждений, увеличить жалованье служащим и решительно производить в чины «из народа, которые имеют достоинства и заслуги». По отношению к церкви Остерман рекомендовал продолжать петровский курс, опираясь на Духовный регламент 1721 года, но в то же время повысить статус приходского священника ради «истинного и нелицемерного благочестия».

Министр осторожно предлагал некоторые новшества: не стоит ограничивать срок пребывания на посту воевод двумя годами, чтобы они не «прокладывали запрещенные пути» в целях быстрого обогащения. Для укрепления боеспособности армии следует регулярно проводить смотры дворян-помещиков и поощрять службу на флоте, не пользовавшуюся популярностью. Завершал записку внешнеполитический раздел, где опытный дипломат советовал избегать чересчур тесного сближения с какой-либо державой и прежде всего преследовать «свои особенные фундаментальные выгоды».

В целом выученик Петра I Остерман рекомендовал Анне Леопольдовне продолжать политику первого императора с небольшими коррективами и усилиями по упорядочению финансов. Но и предложенные им, и уже начатые в предыдущие царствования меры вроде составления нового Уложения и «окладной книги» требовали для завершения немалых усилий.

Первые шаги правительницы как будто свидетельствуют о том, что она руководствовалась этими советами и пыталась претворить их в жизнь. Все «милостивые указы» Бирона были подтверждены новыми актами — за исключением объявления рекрутского набора и награждения сторонников курляндца231. Специальным указом «регентина» подчинила себе Тайную канцелярию, повелев ее доклады «подавать прямо нам, а не в Кабинет»232. Именной указ от 11 ноября 1740 года повелевал Сенату рассмотреть ситуацию с недоимками — с единственной целью «бедным и неимущим людям высочайшее наше милосердие учинить». На следующий день Анна назначила пожалованного в полковники выдвиженца Миниха Андрея Фенина на должность рекетмейстера для приема и рассмотрения прошений, которые «до собственной нашей резолюции касаются»; ему же поручалось рассматривать жалобы на волокиту при решении дел челобитчиков в других учреждениях. Манифест от 13 ноября отменял намеченное при Анне Иоанновне Артемием Волынским строительство конных заводов за счет архиерейских и монастырских вотчин, а именной указ Синоду напоминал его членам о необходимости назначать «добрых и искусных священников» и поддерживать училища и «нищепитательные дома». Еще один изданный в тот день указ даровал свободу от каторжных работ сосланным солдатам и матросам — им предписывалось жить в сибирских городах «на воле»233.

Двадцать седьмого ноября 1740 года Анна разрешила подданным подавать по субботам жалобы на работу коллегий и Сената «прямо нам и определенному для того нарочно при дворе нашему рекетмейстеру Фенину»; она наивно полагала, что эти затянувшиеся дела «немедленно имеют быть самими нами рассматриваны и решены». Впрочем, правительница очень быстро осознала неразрешимость такой задачи и издала более разумный указ об учреждении при Сенате специальной комиссии для решения неоконченных дел начиная с 1734 года234.

В декабре регентша потребовала от сенаторов представлять ей рапорты о решенных и нерешенных делах как в самом Сенате, так и в подчиненных ему коллегиях и канцеляриях, «дабы мы могли видеть, с какою ревностию и попечением данные наши указы и высочайшая воля исполняются»235. Затем последовали утверждение «Устава о банкротах», восстановление казенной монополии на экспорт смолы и разрешение постригаться в монахи тем, кому это было прежде запрещено — разночинцам, детям церковников, семинаристам, отпущенным на волю помещичьим крестьянам, а чуть позже постриг был дозволен «вдовам и девкам». Под самый Новый год правительница объявила двадцатитысячный рекрутский набор и облегчила подданным выезд за границу — паспорта должна была выдавать Коллегия иностранных дел и на них не нужны были подписи всех членов Сената, как было прежде236.