Чарльз Уайтинг - Битва в Арденнах. История боевой группы Иоахима Пейпера

В 15:26 шесть самолетов В-26 из 322-й эскадрильи бомбардировщиков 9-й воздушной армии подлетели сверкающим клином к немецко-бельгийской границе. Командир эскадрильи заметил внизу в центре Торной долины скопление домов. Он сверился с картой. Несмотря на превосходную погоду, он так и не сумел найти свою основную цель — город Цульпих в Германии, которому предназначалось стать перевалочным пунктом для 7-й армии генерала Брандербергера, которой в Арденнской битве предназначалась оборонительная роль. Про замеченный внизу населенный пункт молодой командир эскадрильи решил, что это Ламмерзум, городок километрах в десяти к северо-востоку от назначенной цели. Раз Цульпих найти не удалось, то и Ламмерзум сойдет за объект для бомбардировки, тем более что уже темнеет и надо скорее сбрасывать бомбы, чтобы не выставлять себя на посмешище, вернувшись с ними на базу.

Командирский самолет начал снижаться. Город, приближаясь, становился все больше. Уже можно было хорошо разглядеть церковь с куполом-луковкой. Летчик бегло осмотрел долину — зениток заметно не было. Город казался беззащитным. Самолет еще снизился, приготовился к бомбометанию и перешел в пике на скорости 500 километров в час. В наушниках раздался торжествующий крик командира: «Сбросить бомбы!»

Самолет качнулся и взлетел вверх, освободившись от тринадцати стокилограммовых фугасных бомб. Внизу в небо поднялись клубы белого дыма. Остальные пять самолетов последовали примеру командира и тоже сбросили бомбы. Командир внимательно следил за процессом и с удовлетворением отметил, что все бомбы попали в цель. Шесть В-26 покинули сцену разрушения и скрылись за горизонтом, торопясь домой, к яичнице с беконом. Дым внизу становился все гуще и поднимался все выше.

Удивленные солдаты 30-й дивизии и выжившие жители Мальмеди так и не поняли, кто нанес по ним этот удар. На сверкающие в небе точки они смотрели с интересом, но без страха. Воздушной тревоги никто не объявлял, и солдаты уверенно заявляли: «Это свои». А потом стали падать бомбы. Центр города исчез в дыму и грохоте. Когда все закончилось и самолеты 322-й эскадрильи исчезли, промахнувшись мимо Ламмерзума на шестьдесят с лишним километров, живые выбрались из-под обломков и принялись подсчитывать потери.

В штабе командующего 30-й дивизией генерала Хоббса тут же зазвонил телефон. Несколько секунд спустя Хоббс уже разговаривал с командиром 9-й воздушной армии в Люксембурге. 9-я армия уже не в первый раз бомбила 30-ю дивизию. Злые шутники из дивизии уже прозвали 9-ю армию «американскими люфтваффе».

120-й пехотный полк потерял около сорока человек убитыми и еще больше — ранеными. Потери среди гражданских оставались неподсчитанными, но город был охвачен пламенем, и американскому коменданту стоило огромных трудов предотвратить массовое бегство по дорогам, жизненно необходимым для подразделений, двигавшихся в Ла-Глез на бой с Пейпером.

Взволнованный генерал авиации, моментально осознав, на кого ляжет ответственность за эту ошибку, пробормотал извиняющимся тоном, что этого больше не повторится. Как же он ошибался![43]

Несмотря на неудачу Харрисона в отношении захвата Ла-Глез, его сектор оказался в тот день единственным ярким пятном на шестидесятикилометровом фронте Риджуэя, и командир десантников решил собственными глазами взглянуть на происходящее там. Незадолго до захода солнца он прибыл в Шато, где разместился командный пункт Харрисона, с гранатами на ремне и с карабином Спрингфилда в правой руке. Харрисон сразу же спустился вниз и без обиняков изложил командиру корпуса ситуацию.

— Наши атаки с запада и востока сегодня увязли, — сказал он. — Завтра мы попробуем напасть с севера.

Он подвел командира к настенной карте и показал ему текущую ситуацию и план действий на завтра. Риджуэй внимательно слушал. Он знал, что в плане Харрисона есть слабое место — боевое командование роты В 3-й танковой дивизии. Дивизия в этот момент подвергалась яростному натиску немцев, и ее командир, генерал Морис Роуз, требовал срочного возвращения своих солдат. А Хоббс утверждал, что если отобрать у него танки, то Ла-Глез откроется с обеих сторон, и, мало того, поскольку выбить противника из удерживаемого им предмостного укрепления станет нереальным, то Пейпер сможет еще и вырваться из ловушки, держать которую так дорого стоило американцам за последние два дня. Риджуэй ничего не стал говорить Харрисону, но для себя четко решил по возвращении на командный пункт разобраться с этой проблемой.

Выстрелы 155-миллиметрового орудия сотрясали Пейпера больше, чем какие-либо другие выстрелы за всю его жизнь. С каждым разрывом снаряда ему казалось, что сердце разлетается на куски. Многие из его солдат вообще не могли прийти в себя от непрерывной канонады. Пейпер понимал, что надолго их не хватит. Но приказа об отступлении из штаба все еще не было.

Ночью люфтваффе пытались сбросить ему горючее и боеприпасы, но, по подсчетам интенданта, дивизия получила не более десятой части всего сброшенного. В общем, когда радист позвал Пейпера к радиоавтомобилю, чтобы принять сообщение от командира дивизии, полковник тут же подбежал и схватил наушники — он надеялся услышать приказ, которого так долго ждал. Но тщетно.

Тонувший в помехах обезличенный голос на другом конце заявил:

— Если боевая группа Пейпера не доложит в точности о состоянии своих запасов, то рассчитывать на постоянное снабжение боеприпасами и горючим она не может. Восточнее Ставло у нас имеются шесть боеспособных «Королевских тигров». Куда их направить?

Невыполнимые требования командования привели Пейпера в ярость. Там, наверху, и представить не могли, какая неразбериха творится здесь, в окруженной бельгийской деревушке.

— Перебросить по воздуху в Ла-Глез! — прорычал он, стиснув зубы. Но тут же взял себя в руки. — Нам необходимо разрешение срочно прорываться отсюда.

Повисло молчание, наконец командир задал вопрос:

— Вы можете вывести технику и раненых?

Пейпер воспрянул духом. Впервые в ставке не отказались рассматривать вопрос об отступлении. Все-таки его не бросили здесь!

Он быстро заговорил, а земля под его ногами вздрогнула от разрыва очередного снаряда.

— Сегодня у нас последний шанс вырваться отсюда. Без техники, без раненых. Пожалуйста, дайте нам разрешение!

Командир не дал прямого ответа, но пообещал обсудить этот вопрос с командованием корпуса. Пейпер дал отбой и умчался в укрытие на свой командный пункт в полной уверенности, что теперь ему дадут разрешение на отвод солдат и времени терять нельзя. Необходимо собрать офицеров и спланировать путь отступления.