Вадим Фролов - В двух шагах от войны

- Иес, сэр! Ест... тоу-вариш комиссар!

- Говорите вы один, - сказал Антон, слегка надувшись от важности, - а ты, Соколов, переводи. Спроси, как его зовут.

- "Вот незадача, - подумал я, - придется выкручиваться".

- Спик ю онли, - с трудом подбирал я английские слова. - Уот из йор нейм?

- Джеймс Гаррисон, иф ю уонт, сэр, - сказал моряк, обращаясь ко мне.

- Ху ар ю олл? Кто вы все? - спросил я, тоже слегка надувшись от того, что и я оказался "сэром" и от гордости за мое шикарное знание языка, тем более что ребята смотрели на меня с уважением.

- Уи ар америкэн симэнз, - сказал моряк, - энд ай'м навигейтер. Май шип "Алькоа Рейнджер" уоз санк джюли севентс... - увидев, что я замялся с переводом, он пояснил: - Джёрмен субмарин... фью-ю-ю, - он показал рукой, как идет торпеда, - "Алькоа", - бу-у-м-м-м! - Он показал двумя руками, как взлетел в воздух его корабль, потом снял фуражку и опустил голову.

Все американцы тоже обнажили головы, сняли свои шапки и мы.

- Он сказал, - объяснил я, - что все они американские моряки и их судно "Алькоа Рейнджер" было потоплено немецкой подлодкой еще седьмого июля... Сам он штурман.

- Седьмого июля! - сказал Саня. - А сегодня двадцатое.

- Да-а, - протянул Славка, - досталось ребятам.

Американцы привели нас в свой лагерь. Да какой там лагерь: костер, порванный резиновый плотик, под которым они, видимо, укрывались от непогоды, а из снаряжения - два матросских ножа и небольшой топорик. Хорошо еще, спички они как-то сохранили, а то и костра бы не было. Из еды у них оставалось несколько пачек морских галет и банка тушенки. Только сейчас мы как следует разглядели их: жутковатый был вид, прямо скажем. Почти как наши дистрофики. Потрескавшиеся губы, покрытые коростой лица, у двоих тряпками перевязаны руки - обморозились. Они ужасно удивились, увидев среди нас девочку. Один из них, самый пожилой, трясущимися руками достал из внутреннего кармана куртки завернутый в клеенку бумажник, развернул его и вынул фотографию отличной девчонки, чем-то похожей на Олю.

- Дотер, - сказал он и погладил Олю по голове.

- Дочка, - перевел я.

Товарищи его сурово молчали, а Оля, развязав свой мешок, быстро достала из него две большие круглые буханки хлеба, куски жареной рыбы, сваренные вкрутую кайриные яйца и две солидные фляжки с холодным, но крепким чаем. Моряки опять засуетились, потом один из них вскрыл ножом квадратную банку тушенки и тоже поставил к общему столу, а другой, порывшись в карманах, достал небольшую плитку шоколада и, улыбаясь, протянул ее Ольге.

- Фор ю, мисс.

- Спасибо, - вежливо сказала Оля, - и добавила, как радушная хозяйка: - Да вы кушайте, люди добрые, кушайте.

Переводить мне не пришлось - американцы, а впрочем, и мы тоже так налегли на еду, что очень быстро от нее ничего не осталось. Потом Гаррисон достал пачку сигарет и раздал всем своим по одной, вначале предложив и нам. Мы, конечно, гордо отказались, только Баланда протянул было руку, но Антон так посмотрел на него, что он тут же убрал руку обратно. Разлегшись на песке, благо тучи уже разогнало совсем и солнце даже стало слегка припекать, моряки с наслаждением задымили. Мы тоже улеглись рядком, и началась уже неторопливая, но очень странная беседа. Кое-как мы узнали, что после взрыва их судна они, чудом уцелевшие - большинство погибло, десять суток носились по волнам на жалком надувном плотике. Сперва их было десять. Потом одного смыло волной. Через три дня умерли двое - один от ран, другой от охлаждения: он три часа плавал в ледяной воде.

Наконец их плотик прибило в эту бухту, из последних сил они высадились на берег и вот уже четвертый день, обессиленные и потрясенные всем пережитым, сидят и ждут избавления. Они не знали, где находятся, а поднявшись с трудом наверх, двое из них увидели безжизненную и суровую землю. Решив, что это безлюдный остров, они приготовились ждать. Другого ничего не оставалось, да и идти куда-нибудь они просто не могли. Раза два они видели проходившие мимо бухты суда, но их никто не заметил.

Мы все сидели подавленные и поражались мужеству этих людей. Даже Васька - а почему, собственно, даже? - был очень серьезным и строгим.

Потом Антон решительно встал.

- Спроси их, - сказал он мне, - идти они смогут?

Я спросил. Американцы оживились, посовещались и ответили, что могут, но если идти дальше, то им придется часто отдыхать, так как у одного отморожены ноги, а у другого в голени сидит осколок. Они собрали свои нехитрые пожитки, потом каждый отрезал от плотика по небольшому кусочку красной резины - на память - и подобрали из валявшегося здесь плавника подходящие палки. И мы тронулись в путь.

Шли долго и трудно. Моряки то и дело падали, нам приходилось поднимать их, часто мы присаживались по их просьбе отдохнуть, а потом опять шли и шли. И никто даже не пикнул, хотя те двое, у которых были раненые ноги, должны были опираться то на кого-нибудь из нас, то на своих товарищей. Они при этом еще умудрялись подшучивать друг над другом и смеяться.

- Крепкие ребята, - сказал Арся.

- Да, - сказал Славка.

- Ага, - сказал Васька.

Я посмотрел на него, и он показался мне совсем другим: даже толстые губы были сейчас крепко сжаты, а разлапистая походка стала тверже и уверенней.

В лагерь мы пришли уже не то поздно ночью, не то рано утром - разбери тут, когда солнце светит круглые сутки. Словом, было около четырех часов. Дома - вот ведь как: дома?! - никто не спал и уже готовилась другая группа, чтобы идти нас искать. Воплей, возмущенных и радостных, было столько, что хоть затыкай уши. Но когда распознали, с кем мы пришли, наступила уважительная тишина.

Американцы сидели на земле, смущенно и устало улыбаясь. Только Джеймс Гаррисон - штурман - стоял рядом с Антоном, когда тот докладывал обо всем Людмиле Сергеевне. Она, бледная и очень серьезная, молча выслушала его, потом подошла к Гаррисону и протянула ему руку. Моряк наклонился и эту руку поцеловал. Людмила Сергеевна зарделась.

Она сказала Оле, чтобы та взяла с собой пару мальчишек и пусть они срочно топят баню. Моряков она повела в избу Прилучных, а нас погнала спать. Мы, как говорится, не заставили себя просить и повалились на койки. Ребята лезли с расспросами, пока кто-то - кажется, Карбас - не цыкнул на них.

19

Следующий день был ярким - солнце вовсю разгулялось на безоблачном синем горизонте. Ветер упал, утихло и море. Участников вчерашнего похода не трогали - пусть отоспятся, а все остальные отправились на работу. Трое пошли к недалекому ручью за питьевой водой, двое дежурили по кухне. Словом, все были при деле. Людмила Сергеевна была довольна: кажется, все начинает входить в свою колею, быт налаживается, место обживается.