Наталья Баранова-Шестова - Жизнь Льва Шествоа (По переписке и воспоминаниям современиков) том 1

Что же теперь делать с оставшимися средствами? Так вот теперь для нас выбор: с одной стороны [реализовать товары и кожу, что даст] возможность скромного, обес-

печенного для всех на 8–9 лет существования без ссор, дрязг, брани и всего того, чем так богато было киевское житье, с другой [продолжать лондонское дело, и в результате — ] возможность несколько лучшего внешнего устройства, сопряженная с риском остаться без гроша за границей, т. е. быть обреченными на голодную смерть и перспективы всех тех прелестей, которые, надеюсь, еще живы в твоих воспоминаниях и к которым, тоже надеюсь, ты относишься не легче, чем в былые времена. Очевидно, что тут двух мнений быть не может. Только слабость и боязнь, что придется не так удобно жить, заставляет Володю склоняться к второму решению. Что до меня, то я и теперь, как и прежде, в самом деле предпочитаю какое угодно скромное существование той вечной грызне, которая устраивалась в Киеве. И тоже думаю, что нельзя рисковать существованием 20 человек из-за мнимых возможных выгод. И тоже уверен, что в этом отношении ты примешь мою сторону. Миша, если хочет, может и без Лондона вести дело. Володя может взять место. Ты можешь зарабатывать немного своей музыкой, я — литературой. Вместе с тем, что мы будем получать на вырученные после ликвидации дела суммы, получится достаточно, чтобы существовать. Нужно только немного мужества, чтобы согласиться жить, как живут десятки миллионов людей — ведь ни голодать, ни работать сверх сил никому не придется. Придется только отказаться от привычки к роскоши.

Все, что я пишу тебе, необычайно для нас важно. Помни это и очень обдумай каждое мое слово. Я уверен, что если мы не ликвидируем дела в Лондоне, это будет для всех настоящим несчастьем. Не знаю, приехал ли уже Миша в Лондон. Во всяком случае, поторопись ответом, т. к. мне очень хотелось бы поскорей убедиться, что ты и сам понимаешь то, о чем я тебе пишу.

(Саше, Женева, 24.02.1920).

В письме к Саше от 24.02.1920 Шестов говорит о ссорах (См. стр.192.) и дрязгах киевского житья. В другом письме он даже пишет о том, что нелады погубили дело в Киеве, привели его к разорению. Вероятно, Шестов рисует столь мрачную картину, чтобы убедить Сашу. Когда читаешь письма Шестова 1914–1918 гг., положение не представляется столь отчаянным, наоборот, в них не раз говорится о хорошем ходе дела.

Пока положение дела не выяснилось, решено было «выдавать» каждой семье по 200 швейцарских франков в месяц на человека. Эта сумма оказалась недостаточной, и с апреля начали выдавать по 250 шв. фр. в месяц. Фаня и Саша взялина себя обязанность заведывать финансами семьи. Много писем было написано на эту тему. Привожу отрывки из двух писем, написанных Шестовым в Женеве Фане и Герману, которые в начале марта уехали из Женевы в Германию на два-три месяца, но там задержались и вернулись только в начале июля.

Теперь о делах. Я Саше написал только, что ты теперь вместе с ним меня заменяешь. Значит, кому и сколько высылать — ужеты должна распорядиться. Я могу только тебе свое мнение высказать. Я думаю, что, чем рисковать хотя бы частью того, что у нас осталось в надежде на многочисленные доходы, лу^ше выдавать на каждого человека не 200, а 250 фр. и, кроме того, ввиду того, что все оборвались и износились, выдать единовременно по тысяче фр. на каждую семью: пусть все приведут себя в порядок. Это очень бы успокоило и немного всех устроило. А то все ходят грязные, оборванные и, главное, чем дальше, тем дороже все будет стоить. (26.03.1920).

У нас все по-старому. Дети в Гренобле[88] — устраиваются. Все-таки там много дешевле, чем в Швейцарии. Но и то жизнь дорогая. Им нужно одеться, обуться, книги купить — такая же история, как у всех. Но если прибавить по 50 фр. — то, может быть, и они справятся. Самое ужасное, что все так падают духом. Каждому видно, что ему трудно, и не видно, что остальным не менее трудно. Миша думает, что мы «устроены», Маня, что Миша «устроен», Соня чувствует, что ей ужасно, и т. д. Всем «ужасно», но если бы не падали духом, потерпели бы год или полтора, все бы стали на ноги. Этого — никто не понимает. По-моему, предлагаемое мною решение — наилучшее. И, если бы все это поняли, то мы бы, в конце концов, все- таки выбились… И.Ис.* живет пока с нами. Работает много, заводит музыкальные знакомства. Уже намечаются уроки. Кажется, на днях он будет играть в одном богатом доме, где ему заплатят несколько сот (300–400) фр. И ему, бедному, ужасно. Живет на краю города и бегает с виолончелью по всему городу — у него нет ни копейки денег, а у Сони или взаймы вообще брать он не хочет. И еще дает даром уроки Комаровскому. Оборванный весь — ему его коллега указал, что его костюм ganzkaput. Действительно, он весь в дырьях. И все-таки он не унывает — прямо молодец: единственное утешение. Кажется, обо всем написал. Резюмирую: мое мнение — нужно прекратить всякие дела и поддерживать всех, пока хватит денег. (30.03.1920).

* * *

Одновременно с хлопотами о семье Шестову было необходимо разобраться в литературной обстановке того времени и выбрать себе местожительство. Он думал о Париже и о Берлине. Жизнь эмиграции в этих городах описана Г.Струве в его книге «Русская литература в изгнании» (стр. 19–20) и П.Ковалевским в книге «Зарубежная Россия» (стр.81–90). Передаю вкратце их рассказ.

Париж, столица русского рассеяния, с самого начала был политическим и культурным центром. Здесь возникли первые серьезные эмигрантские газеты. Среди них «Последние Новости» оказалась самой долговечной и заняла в эмигрантской печати главное место. Начав выходить 27 апреля 1920 г., она с марта 1921 г. перешла в руки П.Милюкова и стала органом Республиканско-Демократического объединения. Газета просуществовала до самой оккупации немцами Парижа в 1940 г. В газете объявлялось о всех собраниях и лекциях, устраивавшихся в Париже, и давались отчеты о них. По ним можно проследить деятельность Шестова на этом поприще. Первым большим журналом зарубежья была «Грядущая Россия», два номера которой появились в Париже в январе и феврале 1920 г. Больше журнал не выходил из-за отсутствия средств. Через несколько месяцев в Париже был основан журнал «Современные Записки», первый номер которого вышел в ноябре 1920 г. (см. стр.186–187). В это время в Париже была создана Русская Академическая Группа, которая служила центром общения русских профессоров и научных работников. В ее организации приняли участие с самого начала французские профессора, знатоки русской культуры. Она поместилась в центральном бюро французских университетов. Первым председателем Группы был избран проф. Е.Аничков, но, ввиду его отъезда в Белград, его заменил П.Грон- ский. В 1922 г. председателем был избран А.Анциферов, который оставался на этом посту до своей кончины в 1942 г. В правление с самого начала вошел французский профессор русского языка Жюль Патуйе (JulesPatouillet), а профессор Поль Буайе (PaulВоуег), директор парижской Школы восточных языков, был избран почетным членом. Шестов стал членом Академической Группы в июне 1921 г.