Павел Батов - В походах и боях

Мой собеседник тоже прошел трудную школу гражданской войны. Эскадроном командовал.

- Почему же теперь рядовой?

- В ополчение записался, так вот и остался. Воюем-то не ради чинов.

- Тебе же роту надо, товарищ Барков. Осилишь? Нам знающие командиры очень нужны.

- Нет, товарищ генерал, командовать ротой я уж отстал. Нынешнюю войну на одном "ура" не возьмешь. Пониже должность, может быть, осилю...

Поздней ночью у Рокоссовского за чашкой чаю еще сидели Казаков, командующий бронетанковыми войсками Орел и наш фронтовой инженер Прошляков. Рассказал им о встрече с Барковым.

- Кем ты его назначил? - спросил командующий. - Батальон потянет?

- Лучше бы ему начать с помощника командира роты.

Рокоссовский тут же позвонил в дивизию, и назначение состоялось. Вскоре за отвагу в бою Барков был награжден орденом Красного Знамени.

Командующий всячески поощрял выдвижение инициативных, показавших сметку бойцов. Он требовал - ищите талантливых, людей и учите, пока есть время. Для способных, отличившихся бойцов были созданы фронтовые курсы младших лейтенантов; они подготовили нам сотни командиров взводов и рот.

На меня как на помощника по формированиям была возложена проверка фронтовых тылов. Других источников пополнения в то время не было. Пересмотрели и почистили состав всех тыловых подразделений. Набрали несколько тысяч бойцов, которые из-за нераспорядительности начальников без пользы находились в тылах фронта, армий и дивизий. При проверке тыловых частей познакомился я с интересным человеком, судьба которого вскоре тоже сплелась с судьбой 65-й армии. Это был молодой военный инженер Павел Васильевич Швыдкой. Богатырь, саженного роста, с обычным для людей могучего телосложения спокойствием и добродушием, а в деле - горяч и сноровист. Главное же, что в нем сразу покоряло, - изумительное инженерное чутье. Скажет: "На саперный глаз сойдет" можно смело принимать от него то или другое сооружение. Со своей саперной бригадой Швыдкой строил запасные оборонительные рубежи и мечтал о "настоящем деле". В его военной биографии, как в капле воды, отразились неурядицы сорок первого года. Служил в укрепленном районе на западной границе, потом отступал до Новгорода. Вдруг - вызов в Москву. "Собрали, - рассказывал он, - кучу гражданских инженеров и приказали учить. Кругом бушует война, немцы лезут к Москве, а мы преподаем азы саперного дела... До чего же хочется повоевать по-настоящему, чтобы у фрицев скулы трещали!"

В один сентябрьский вечер наша судьба круто изменилась. В рабочей комнате начальника штаба командующий подводил итоги дня. Тут были Малинин, Казаков, Прошляков и Орел. Зазвонил телефон. Рокоссовского вызывали к аппарату ВЧ. В маленькой деревенской хате хорошо слышалось каждое слово, долетавшее из далекой Москвы:

- Вам не скучно на Брянском фронте? Рокоссовский улыбнулся, но промолчал.

- Решением Ставки создается Донской фронт. Весьма перспективный. Предлагаем вам принять командование им, если не возражаете...

- Как можно возражать!..

- В таком случае забирайте с собой кого считаете нужным и утром вылетайте в Москву. Брянский фронт примет Макс Андреевич Рейтер.

Рокоссовский обвел всех радостным взглядом. Сколько раз в этой же хате начальника штаба мы ночами склонялись над картой, следя за грандиозной битвой на берегу великой русской реки. С каждым из нас карта говорила живым языком; за ее синими и красными стрелами, в непрерывно меняющейся конфигурации оборонительных рубежей мы видели несгибаемую волю, творческую мысль и самоотверженность наших боевых товарищей, со многими из которых нас связывала долголетняя служба в Вооруженных Силах страны. Там сражался В. И. Чуйков, с которым мы хватили лиха еще на линии Маннергейма: он тогда командовал 9-й армией. Там, у Волги, в районе разрушенного вокзала, вела бои дивизия А. И. Родимцева; Совинформбюро передавало о ней сообщения, похожие на легенды. Последний раз я видел Александра Родимцева в Испании, на Хараме, где в тяжелых боях 12-я интернациональная бригада сдерживала натиск франкистов, итальянских и немецких интервентов: он под огнем на поле боя ремонтировал пулеметы. Военный человек поймет, какой это был подвиг - держать в боевой готовности пулеметы более чем 20 разных устаревших систем. Испанские товарищи ценили вклад советских добровольцев в борьбу за свободу, против фашизма. Родимцева они считали храбрейшим из храбрых и прозвали его "профессором пулеметного дела республиканской армии". Думалось: всего шесть лет назад это было, а теперь имя нашего славного боевого товарища навсегда связано с величайшей в истории битвой на волжском берегу...

- Я рад, товарищи, - просто сказал Рокоссовский. Указывая пальцем на Малинина, Казакова, Прошлякова и Орла, он приговаривал: - Вы со мной... Вы со мной.

Сердце мое не выдержало:

- Товарищ командующий, готов ехать хоть на дивизию!

- Разделяю твое желание, Павел Иванович. Но оставайся пока командовать фронтом до прибытия Рейтера, а мы в Москве вопрос решим.

М. А. Рейтер с новым начальником штаба Л. М. Сандаловым приехал через три дня. Шло заседание Военного совета фронта. Принесли шифровку. Рейтер прочитал и передал мне, сказав вполголоса: "Честное слово, завидую..." В шифровке говорилось о назначении Батова командующим 4-й танковой армией Донского фронта.

Сборы недолги. Путь далек. "Виллис" шел через Ефремов, Тамбов, Моршанск. Ночь застала в Борисоглебске. "Как ты изменился, родной", - думал я, проезжая город затемненными улицами. Тут все было знакомо и дорого сердцу. Трудящиеся Борисоглебска избрали меня депутатом Верховного Совета СССР, до войны я часто приезжал к избирателям - узнать их нужды, требования, рассказать о депутатской деятельности. Теперь город стал прифронтовым. В темноте двигалась масса войск. Тракторы тянули тяжелые орудия. Под брезентом угадывались мощные контуры "катюш".

Поехали прямо в горком.

- Какими судьбами? - поднялся навстречу секретарь горкома Ермил Сергеевич Коровин.

- Ночевать пустишь? - спросил я, отвечая на крепкое рукопожатие.

- Как всегда - первый номер в твоем распоряжении. (В этом номере городской гостиницы была у нас приемная депутата.) Но спать мы тебе не дадим!

Вскоре в горкоме собрались товарищи из партийного актива. Надолго затянулась беседа.

- Ты скажи, задержит Красная Армия немцев у Волги или нет? - спросил председатель горисполкома Григорий Дмитриевич Осадчиев.

Что я мог ответить? Только одно: конечно задержит. Там сражаются такие бойцы, руководят ими такие наши генералы, что безусловно выстоят.

- И не только задержат. Потерпите еще немного, дорогие друзья. Мы стоим перед решающими событиями.