Виталий Никольский - ГРУ в годы великой отечественной войны. Герои невидимого фронта

Легко возбуждавшийся великопольский национализм можно было встретить на каждом шагу, и он находил различные проявления. На сборище молодежи в Хелме, во время какого-то концерта, на сцену поднимается администратор и торжественно, под бурю аплодисментов, объявляет: «Части Войска Польского освободили город Люблин». И ни одного слова о Красной Армии, ее жертвах, ее усилиях, хотя в зале находилось много наших воинов, которые отлично знали, что доля участия в освобождении Польши самих поляков была не так уж велика.

Многие из простых поляков, добросовестно желавших бороться с немцами в рядах АК, под влиянием пропаганды эмиссаров лондонского правительства искренне верили в возможность освобождения своей родины от оккупантов своими силами, без помощи «москалей».

Три обстоятельства успешно обыгрывались в то время для разжигания антисоветских настроений среди местного населения врагами Советского Союза и Новой Польши:

— Освобождение Красной Армией Западных Белоруссии и Украины в 1939 году. Этот акт представлялся как удар ножом в спину польскому народу, боровшемуся против немцев. Наглость зарвавшихся хвастунов заходила так далеко, что они утверждали, будто с помощью англичан поляки в то время могли одержать победу над фашистской армией, если бы не коварное русское нападение. Никаких трезвых доводов против этого националисты не желали слышать и всерьез были убеждены в способности панской Польши выстоять против немецкого напора и разгромить полчища фашистов.

— Расстрел военнопленных поляков в Катыни упорно приписывали русским, и никакие ссылки на протоколы расследования международной комиссией не могли убедить обывателя в обратном.

— Разгром немцами инспирированного по указке лондонского правительства восстания в Варшаве, начавшегося 1.09.1944 г. с целью показать, что ее освобождают не советские войска, а сами поляки, обывателями также относится за счет коварных россиян. Это они умышленно не пришли на помощь истекавшим кровью восставшим. Только по их вине Варшава превратилась в груду развалин. Доводы о том, что форсирование Вислы Красной Армией с ходу было невозможно, восстание не было согласовано с советским командованием и наши войска нуждались в подготовке к такой серьезной операции, рассматривались поляками как отговорки, и даже многие наши польские друзья расценивали задержку в наступлении войск 1-го Белорусского фронта в тот период как умышленную с целью показать командующему повстанцами генералу Бур-Коморовскому всю несостоятельность его авантюры.

Решение нашего правительства о помощи СССР в восстановлении столицы Польши враги эмигрантского лагеря расценили как стремление русских откупиться за «вероломство», якобы допущенное в отношении поляков в период сентябрьского восстания 1944 года. Нужно заметить, что и эта ложь принималась польскими обывателями за чистую монету. Зарубежная и внутренняя реакция находила в стране широкую базу для антисоветской и антидемократической работы. Крупные землевладельцы, промышленники, все те, кто в период нашей революции подвергались репрессиям, в Польше оставались на своих местах, за исключением коллаборантов, широко известных своими связями с немецкими оккупантами. Этот либерализм по отношению к классовым врагам в последующем не раз оплачивался дорогой ценой в новой Польше.

Большой реакционной силой в стране была и осталась церковь. Католические ксендзы в Польше, умело маскируясь под «чистых» аполитичных служителей бога, сумели сохранить авторитет у верующих, влияние на них и умело настраивали народ против революционных преобразований новой власти, не всегда понятых, особенно темной крестьянской массой, дезориентированной националистической пропагандой. Умные, образованные иезуиты мастерски использовали церковную трибуну, настраивая паству против всего советского, в том числе и против армии, освободившей их родину от ненавистного врага. На взаимоотношениях между Советской Армией и отсталой частью местных жителей сказывалась в значительной степени и вековая национальная рознь, возникшая еще с тех пор, когда Речь Посполита простиралась от моря и до моря, а польские паны считали всех русских диким и темным быдлом. И вдруг свободу и независимость, возрождение Польши как национального государства приносят ее бывшие «враги». Искренность братских чувств советского народа при этом не всеми понималась, и наши недруги внутри страны и вне ее пытались любой ценой представить каждое действие нового правительства и советского командования губительным для Польши.

Под влиянием объединенной пропаганды, поддерживаемой и проводимой западными державами, эмигрантским правительством, церковью и внутренней реакцией, многие поляки, ранее относительно лояльно настроенные к русским и Советской Армии, начали в ряде мест предпринимать враждебные выпады против военнослужащих — как наших, так и Войска Польского. По дорогам уже небезопасно было ездить без соответствующей вооруженной охраны. Иногда лесные банды АК и бандеровцев, забывавших «внутренние национальные противоречия», существовавшие между ними ранее, объединялись и нападали на наши воинские подразделения и гарнизоны Войска Польского. Такая малая война продолжалась до 1947 года, и она унесла множество ненужных жертв, одной из которых явился замечательный человек, герой боев в Испании, заместитель главнокомандующего Войска Польского Кароль Сверчевский, генерал-полковник Советской Армии, погибший при столкновении с лесными бандитами уже в 1947 году во время служебной поездки из Кракова в одну из частей.

Правда, в последующем эту диверсию поляки отнесли за счет ОУН (организации украинских националистов), но если это даже и было делом украинских националистов, то осуществлялось не без ведома польской реакции.

В апреле 1945 года наша оперативная группа, выполнив свои задачи, была отозвана в РУ Генштаба, и День Победы мы встречали в ликующей Москве. В Центре подводились итоги тяжелой боевой работы наших славных разведчиков и партизан, оценивались их ратный труд, роль в одержании Победы.

ГЛАВА 10. Итоги деятельности агентурной оперативной разведки в годы войны

В течение всей войны разведка в тылу врага носила массовый характер. Разведывательные операции велись на суше, море и в воздухе в любое время суток и года. В результате объединенных усилий разведорганов фронтов и Центра к концу войны, с учетом специальных отрядов, разведывательных и диверсионных групп, общее количество разведчиков в тылу противника достигало нескольких десятков тысяч человек. Этим тайным фронтом только за период с 1943 по 1945 год были проведены многие тысячи разведывательных операций, в результате которых разведчики захватили тысячи пленных и множество трофейных документов.