Раиса Кузнецова - Курчатов ЖЗЛ

В воспоминаниях Алексея Васильевича Морозова[147] — физика, в 1932–1950 годах доцента на кафедре экспериментальной физики, Игорь Васильевич предстает обаятельным человеком высоких душевных качеств:

«Мне посчастливилось быть современником Игоря Васильевича и работать под его руководством в Ленинграде, в Педагогическом институте, в котором он заведовал кафедрой физики с 1935 по 1941 г.

Игорь Васильевич был человеком высокого роста, имел превосходную фигуру, изящные тонкие руки, открытое приветливое лицо и красивый тембр голоса, веселый характер. А в глазах его, полных ласки и привета, всегда искрился вдохновенный огонь творчества — так обаятельна была внешность этого замечательного человека.

Жажда познания, интерес к тому, чего он еще не знает, глубокая убежденность, что наука имеет огромное значение для человечества, горение, вдохновенное отношение к труду и полная всего себя отдача делу — вот чем руководствовался в своей жизни и деятельности Игорь Васильевич и чему он учил своих учеников и студентов.

Он, прирожденный талантливый учитель и педагог, принадлежал к числу людей, общение с которыми задает масштаб нашего бытия, делает нас лучше, богаче и сильнее. Учил физике в прямом смысле слова, учил любить ее, понимать дух и этику этой науки. В лекциях и в докладах, как бы ни была сложна проблема, он умел с необычайной ясностью объяснить физическую сущность любого вопроса, где и как надо было бы искать правильный ответ на возникшие вопросы…

Еженедельно по субботам под руководством Игоря Васильевича на кафедре проводился научный семинар, посвященный современным достижениям физики и методике ее преподавания. Среди многочисленных его участников присутствовали работники других институтов и методисты города. Игорь Васильевич вел и большую общественную работу, являясь депутатом районного и городского Советов народных депутатов нескольких выборов.

Мы, его ученики, благодарим судьбу за то, что она свела нас с ним, дала возможность стать его учениками. Созданные им кадры научных работников и педагогов продолжают его дело, успешно работая в научно-исследовательских учебных институтах и школах нашей Родины».

О том, как И. В. Курчатов работал с аспирантами, вспоминает его аспирантка 1938–1941 годов Татьяна Ивановна Никитинская:

«В то время Игорь Васильевич руководил тремя коллективами: своей лабораторией в Физико-техническом институте, циклотронной лабораторией в Радиевом институте и кафедрой теоретической физики Ленинградского педагогического института им. М. Н. Покровского, куда, спустя год после окончания Политехнического института, я поступила в аспирантуру. Аспирантами приема 1938 г. Игорь Васильевич занимался сам и, справедливо полагая, что выполнить в сжатые сроки кандидатскую работу на базе недостаточно оснащенной лаборатории физики Педагогического института практически невозможно, определил меня в Физико-технический институт, а мою подругу по аспирантуре В. К. Крицкую в Радиевый институт. Кстати, там были нужны сотрудники по научной практической работе. Передо мной сразу же была поставлена задача получить соединение урана с максимальным числом атомов урана в единице объема, предстояли серьезные интересные опыты по определению числа вторичных нейтронов при делении тяжелых ядер урана.

Игорь Васильевич в полной мере был наделен тем особым даром, который необходим всякому ученому — руководителю и организатору большого коллектива научных работников. Он быстро и интуитивно правильно оценивал человека после краткого знакомства с ним и безошибочно ставил его на то место, где тот бы мог принести максимум пользы. Во всех случаях при всей строгости требований Игоря Васильевича к своим сотрудникам и аспирантам обижаться на него было невозможно: в конечном итоге он всегда оказывался прав. Людей, которые не могли или не хотели работать, он не уговаривал, не стыдил, он их просто не замечал. В эти же годы, помимо работы в лаборатории, Игорь Васильевич был занят строительством циклотрона Физико-технического института и много времени проводил на заводах, размещая заказы по строительству. По-видимому, время его было четко распределено, иначе было бы просто невозможно выполнить весь этот гигантский объем работы, но обязательно раз в две недели сотрудники обеих лабораторий собирались на совместные семинары, которыми руководил, разумеется, сам Игорь Васильевич. Значение этих семинаров для начинающего научного сотрудника переоценить трудно, человек сразу окунался в поток последних исследований в ядерной физике. Светлая голова, неукротимая энергия, неуемная страсть к знаниям, организаторский талант и беспредельная преданность науке и Родине — вот основные качества Игоря Васильевича Курчатова».

О педагогических талантах Курчатова и его высоких нравственных качествах вспоминает другой его ученик, физик Павел Николаевич Реморов:

«Осенью 1938 г. трудно сложившаяся судьба забросила меня в Ленинград и сразу же на второй курс физического факультета Педагогического института им. Покровского. Принят я был „без стипендии и общежития“ и, чтобы как-то жить, работал грузчиком, обычно по утрам, так как занятия у нас начинались с двух часов дня.

Однажды в ноябре 1938 г., после Октябрьских праздников, во время разгрузки склада я сильно испортил свой костюм, а затем сразу с работы поспешил в институт. В гардеробе института я пытался привести свой пиджак в порядок. Там на мое портняжное мастерство случайно обратила внимание проводившая с нами лабораторные работы Ольга Петровна Закс — удивительно добрый и душевный человек. Она сразу потащила меня в свою лабораторию и, пока занятий не было, занялась починкой моего истерзанного костюма. Такое отношение со стороны преподавателя к простому студенту до сих пор вызывает у меня чувство глубокого благодарного изумления.

Вдруг открывается дверь и входит И. В. Курчатов. Игорь Васильевич в этот год лекций нам не читал, и я его знал только издали. Это был высокий, красивый человек лет тридцати пяти, русоволосый, подстриженный „под Маяковского“, с яркими, блестящими карими глазами, одетый в коричневый костюм с жилеткой и белую с красными полосками рубашку. Игорь Васильевич мельком взглянул на занятия Ольги Петровны. Не подал вида по поводу ее странного занятия на работе, что-то сказал, подошел к дверям рентгеновского кабинета — там никого не было — и молча вышел. Потом, уходя из лаборатории Ольги Петровны, я видел Игоря Васильевича — он сидел в соседней лаборатории и что-то писал.

Прошло несколько дней, и вдруг через деканат я получаю странный конверт: без марки и обратного адреса. Почерк на конверте мне не известен. Вскрываю и с удивлением вижу в нем тридцать рублей и никакого письма. Тридцать рублей по тому времени — деньги небольшие, если учесть, что килограмм хлеба стоил 1 руб. 43 коп. Однако для меня это было существенно, по килограмму на двадцать дней. В декабре снова письмо. Получаю „нагоняй“ от декана: „Деканат вам не почта!“ На конверте тот же почерк, надпись зелеными чернилами. Снова тридцать рублей и никакого письма. В январе, когда шла зимняя сессия, — снова конверт и снова тридцать рублей.