Петр I - Василий Берг

Окончание войны, длившейся двадцать один год,[162] праздновали пышно и долго – торжества шли до ноября, когда в Петербурге случилось сильное наводнение. Кульминацией торжеств стала служба в Свято-Троицком соборе Петербурга 22 октября, после которой канцлер Гавриил Головкин зачитал прошение сенаторов царю Петру о принятии им титула «Отца Отечествия, Императора Всероссийского, Петра Великого» «в показание и знак нашего истинного признания, что весь подданной ваш народ ничем иным, кроме единых ваших неусыпных попеченей и трудов об оном, и со ущербом дражайшего здравия вашего положенных, на такую степень благополучия и славы в свете произведен есть».

Разумеется, инициатива исходила не от сановников, а от самого царя и дело было не столько в тщеславии, сколько в необходимости признания нового статуса Российской державы, которая из «обычного» государства стараниями Петра и его сподвижников превратилось в империю, влиятельного игрока на мировой политической арене.

Именно что на мировой, а не только на европейской, поскольку в Азии у России тоже имелись свои интересы – Петру хотелось направить торговлю между Востоком (Индией и Китаем) и Западом через Россию. Для этого нужно было утвердиться в Средней Азии и Закавказье. В 1717 году был предпринят Хивинский поход – капитан-поручик Преображенского полка Александр Бекович-Черкасский, бывший до крещения Девлет-Гирей мурзой, отправился с шеститысячным отрядом в Хиву для того, чтобы склонить хивинского хана в российское подданство, попытаться сделать то же и с бухарским ханом, а также исследовать местность на предмет наличия золотых месторождений и «устроить, где нужно, крепости». Бекович-Черкасский был назначен командиром не столько ввиду своих личных качеств, сколько из-за происхождения – Петр рассчитывал на то, что представителю знатного кабардинского рода легче будет найти общий язык с азиатскими правителями. Начался поход хорошо: в середине августа Бекович разгромил на подступах к Хиве двадцатичетырехтысячное хивинское войско, которым командовал Шергази-хан. Хан изобразил покорность и смог убедить Бековича в том, что в скудных хивинских реалиях невозможно прокормить шесть тысяч человек в одном месте. Бекович поверил и разделил свой отряд на пять частей, которые были расквартированы в разных населенных пунктах. Несложно догадаться, чем обернулась эта опрометчивость – хивинцы без особого труда перебили разделенное русское войско. Больше Петр никаких действий в Средней Азии не предпринимал, а Хивинское ханство будет завоевано только в 1873 году.

Был и другой путь в Индию – через Закавказье, бóльшая часть которого находилась тогда под персидским владычеством. В середине 1715 года Петр отправил в Персию посланником подполковника Артемия Волынского, своего будущего родственника.[163] «Невозможно ль в те край каким способом купечество российских подданных к лутчей прибыли его царского величества размножить, – говорилось в инструкции, данной Волынскому, – чрез какой о том новом с шахом персидским трактат… И какие к тому прибыльные способы и кондиции изобрестися могут или невозможно ль чрез Персию учинить купечество в Индию, и о том пути и о торгах какие у них, индейцев с персами оные обретаются и какие товары им потребны, и от них вывожены быть могут, о том о всем разведывать прилежно и тако ж де обстоятельно писать… Домогаться ему, чтоб позволен был российским купцам во всей Персиде свободной торг и повелено б было покупать всякие товары, как и у него царского величества в землях. А особливо трудиться ему пристойными способы шаха склонять чтоб во области его шаховой в Гиляне и в протчих провинциях позволено было российским купцам шелк сырец покупать и в Российское государство бес препятия вывозить… Також де надлежит ему, господину посланнику стараться склонять шаха, дабы подданным его… повелено было весь свой торг с шолком сырцом обратить проездом в Российское государство, в чем им самим по близости пути и в безопасном проезде великая будет польза». Традиционный сухопутный путь транспортировки шелка-сырца через османские владения был менее удобен, чем водный путь от южного побережья Каспийского моря до Петербурга.

«Здесь такая ныне глава, что не он над подданными, но у своих подданных подданный, – докладывал в 1717 году Волынский канцлеру Головкину, – и чаю редко такого дурачка можно сыскать между простых, не токмо из коронованных; того ради сам ни в какия дела вступать не изволит, но во всем положился на своего наместника, Ехтма-Девлета, который всякого скота глупее; однако у него такой фаворит, что шах у него изо рта смотрит и что велит, то делает… Думаю, что сия корона к последнему разорению приходит, если не обновится другим шахом; не только от неприятелей, и от своих бунтовщиков оборониться не могут, и уж мало мест осталось, где бы не было бунта». Сидевший в то время на шахском престоле Солтан Хусейн и впрямь был никудышным правителем, отвечавшим «хорошо» на все предложения своих сановников, за что его и прозвали «Якши дир» («Хорошо»), а у потомков его имя стало нарицательным для обозначения человека, совершенно непригодного к руководству.[164]

Не мытьем, так катаньем. Если нельзя достичь желаемого миром, то можно попытаться сделать это силой. Персидский поход 1722–1723 годов стал последней военной кампанией Петра. 15 июля 1722 года был издан «Манифест к народам Кавказа и Персии», в котором говорилось, что «подданные шаха – лезгинский владелец Дауд-бек и казыкумский владелец Сурхай – восстали против своего государя, взяли приступом город Шемаху и совершили грабительское нападение на русских купцов. Ввиду отказа Дауд-бека дать удовлетворение принуждены мы… против предреченных бунтовщиков и всезлобных разбойников войско привести». В походе участвовало около сорока тысяч человек – пехотинцев, кавалеристов и матросов (пехота отплыла из Астрахани на кораблях, а конница следовала по суше вдоль западного побережья Каспийского моря). 23 августа был взят город Дербент. «Наместник сего города встретил нас и ключ поднес от ворот. Правда, что сии люди нелицемерною любовию приняли и так нам рады, как бы своих из осады выручили», – написал Петр Сенату и добавил: «Марш сей, хотя не далек, только здесь труден от безкормицы лошадям и великих жаров». Дальнейшему продвижению помешала буря, потопившая суда с продовольствием. Пришлось вернуться в Астрахань, откуда царь отбыл в Петербург. В ходе кампании 1723 года, которой командовал троюродный брат Петра генерал-майор Михаил Матюшкин,[165] был взят Баку. «Конечно тот город достать, яко ключ всего нашего дела», велел Матюшкину Петр. Баку принес Матюшкину генерал-лейтенантский чин, а дальше действие разворачивалось уже не на военном, а на дипломатическом поприще. Османское вторжение, в ходе которого были заняты принадлежавшие Персии Восточная Грузия, Восточная Армения, Казвинское, Тебризское и Шемахинское ханства, побудило преемника Солтана Хусейна шаха Тахмаспа II к