Анатолий Куликов - Тяжелые звезды

Не было бедой и то, что чеченцы, вероятно, предупрежденные кем-то из местных жителей, остановились чуть раньше и выслали парламентеров. Лысюк, следуя моим указаниям, поставил им одно-единственное условие: либо боевики кладут оружие на землю, либо будут уничтожены. В принципе мы их загнали в тупик и дальше оставалась лишь психологическое противоборство.

Убедившись в готовности отряда и понимая, что операция может начаться только на следующий день, я вернулся во Владикавказ.

К середине дня я снова был на месте предстоящей операции. Поникший Лысюк докладывает: «Я их пропустил…» «Как пропустил?!» — не мог я поверить. На что этот спецназовец, мужественный боец, мимо которого ни один боевик не прошел бы по своей воле, протягивает мне полученную им телеграмму за подписью нашего командующего генерала Саввина: «Пропустить!» И он, конечно же, был вынужден подчиниться этому приказу, хотя, повторяю, все было сделано для того, чтобы не дать бандитам уйти безнаказанно.

Я потом долго размышлял об этом странном решении Саввина. Объяснение ему находил лишь в том, что причиной столь либерального отношения к вооруженным чеченцам стали итоги одного чрезвычайно секретного совещания у министра внутренних дел Баранникова, в котором приняли участие и представители Министерства обороны РФ. Возможно, на нем обсуждалась деликатная проблема взаимоотношений России и Абхазии, особенно тот аспект, что Россией не оказывается реальная помощь абхазам в их войне с антироссийским режимом Звиада Гамсахурдии.

Не исключено, что в качестве компромисса было решено время от времени закрывать глаза на то, что вооруженные чеченцы будут следовать транзитом по отдаленным горным районам Российской Федерации и помогать Владиславу Ардзинбе, если уж военно-техническая помощь самопровозглашенной и никем не признанной Абхазии не может быть оказана официально.

Думаю, что истинные причины столь щедрого подарка чеченцам кроются именно в этом. Хотя, как мне доводилось замечать, у генерала Василия Нестеровича Саввина в Чеченской Республике были и свои прямые контакты и с Дудаевым, и с его высокопоставленными представителями.

На свой страх и риск я вывозил из мятежной Чечни то оружие внутренних войск, которое находилось в республике на складах неприкосновенного запаса. Разумеется, не каждый свой шаг я согласовывал со своим командованием, так как имел полномочия для самостоятельной работы, а в обстановке скоротечных событий больше полагался на чувство здравого смысла. Еще тогда Арсунукаев, командир дудаевской гвардии, не раз давал мне понять, что моя активность ему не нравится. «Я еще переговорю с Василием Нестеровичем», — говорил он значительно, и я нисколько не сомневался: действительно, переговорит…

С одной стороны, меня это вполне устраивало: верный солдатскому долгу, я никогда не сомневался в том, что командованию всегда виднее. С другой, конечно, опасался того, что приватные договоренности дудаевцев и Саввина, если бы они состоялись, могли очень серьезно ограничить свободу моих действий.

Главным итогом десятидневной командировки на Северный Кавказ стала подготовленная мной «Схема оперативного управления». Эта понятный каждому старшему офицеру рабочий документ упрощал управление войсками в Северо-Кавказском регионе и способствовал тому, чтобы это управление оставалось твердым, непрерывным и надежным.

В подготовке схемы мне помогли выводы офицеров Управления связи Главного управления командующего ВВ, которые находились вместе со мной, а также собственные наблюдения. Меня поразило, например, что начальник войсковой оперативной группировки (ВОГ. — Авт.), находящийся в здании Министерства внутренних дел во Владикавказе и располагавший телефоном высокочастотной защищенной связи, в то же время не имел простой телефонной линии связи, чтобы управлять офицерами войсковой оперативной группы, находящимися на третьем этаже Владикавказского училища. Поэтому нет ничего удивительного в том, что именно из-за потери управления не смог впоследствии, во время осетино-ингушского конфликта, полноценно руководить войсками начальник группировки генерал Каплиев.

Я детально проработал этот документ, сопроводив его необходимыми справками и обоснованиями. Генерал-полковник Саввин принял меня и, услышав мой доклад о том, что эта схема позволит срочно восстановить систему управления, холодным голосом мне ответил: «Оставьте… Хорошо… Я подумаю над этим…» Но вскоре вернул мне схему без каких-либо комментариев. На языке Василия Нестеровича это означало, что мои предложения его не заинтересовали.

В необходимости этих мер я попытался убедить генерала Виктора Гафарова, своего однокашника по Академии им. Фрунзе в прошлом и прямого начальника — в настоящем. Виктор Сергеевич только пожал плечами: «Ты думаешь, я не понимаю, что это нужно? Да, ты абсолютно прав, но что я могу поделать?..» Но все-таки собрался и пошел убеждать Саввина. Вернувшись, только махнул рукой и нервно закурил. Все было понятно без слов…

Когда через две недели резко обострилась обстановка в Кабардино-Балкарии и Гафаров стал собираться на Кавказ, чтобы руководить войсками непосредственно в зоне конфликта, я еще раз напомнил ему о разговоре: «Виктор, это нужно обязательно сделать». Но мои напоминания уже мало что могли изменить: в Кабардино-Балкарии события развивались молниеносно, и у Гафарова уже не было времени что-либо менять или переделывать на ходу.

Были и такие, кто расценивал мое беспокойство как попытку напроситься на работу в Кабарду. Я, действительно, не скрывал своей озабоченности по поводу происходящего: «Регион мне хорошо известен. Направьте меня. Чем смогу — помогу…» Но и это мое желание не оказалось услышанным, пока тревожные события в сентябре 1992 года — съезд Конфедерации горских народов Кавказа, арест лидера упомянутой Конфедерации Шанибова, а также начатый его сторонниками мятеж — не перевернули мирную жизнь в Кабардино-Балкарии.

Гафарову удалось заблаговременно перебросить в Кабарду отряд спецназа «Витязь» и сводный отряд из мотострелковых полков дивизии имени Ф.Э. Дзержинского. Теперь он просил, чтобы к нему отпустили и Куликова, так как 26 сентября обстановка обострилась: уже прозвучали чрезвычайно резкое выступление председателя конгресса народов Кавказа Калмыкова и призывы к свержению законной власти в республике. Митингующие требуют освободить председателя Конфедерации горских народов Кавказа Шанибова из-под стражи и в трехдневный срок вывести из города внутренние войска МВД России. Уже была попытка штурма Дома правительства и захвачен БТР, а по решению президента Кабардино-Балкарии в Нальчике с 6.00, 26 сентября объявлено чрезвычайное положение. Еще раньше — взяты под усиленную охрану здания Дома правительства, республиканская прокуратура, МВД и телевидение.