Джованни Пеше - Солдаты без формы

Двое наших гапистов выезжают из Ро в Нервиано. Объект нашей операции находился в конце улицы Роверето. Они с помощью нескольких рабочих завода заложили в трансформаторную будку две мощные мины. В 18 часов мины сделали свое дело. Операция прошла успешно.

10, 11, 12, 18, 20 декабря — активные действия партизан на железной дороге Милан — Турин — Варезе. На автостраде Милан — Комо — Варезе партизаны совершили три раза подряд нападения на автомашины немецких и итальянских фашистов.

Командование гарибальдийских бригад сообщило мне, что я должен вернуться в Милан, чтобы реорганизовать 3-ю бригаду ГАП, которая понесла тяжелые потери: большинство гапистов бригады было арестовано.

Я возвращался в Милан с большой радостью, хотя мне и было жаль оставлять партизан 106-й бригады, людей смелых и мужественных, дисциплинированных, сознательных, беспредельно преданных делу свободы. Я оставлял с некоторым сожалением и эти места — долину Валь Олона — район, где гарибальдийцы за последние месяцы вписали славные страницы в историю движения Сопротивления и где им еще предстояло провести немало блестящих операций.

Вопреки мнению маловеров и сторонников политики выжидания, мы в короткий срок создали вполне боеспособную бригаду, добывая оружие в схватках с врагом. Начав с действий одиночек, мы постепенно перешли к проведению крупных боевых операций с участием сотни партизан.

Нам удалось вовлечь в борьбу этих людей потому, что мы сумели вселить в них веру в идеалы освобождения, повысить их сознательность, вдохнуть уверенность в победоносном исходе нашей борьбы. Эти качества партизаны 106-й бригады воспитывали в себе постепенно в ходе повседневных боевых действий. Только сражаясь за правое дело, люди совершают героические подвиги, только тогда возможно появление сотен героев, готовых отдать жизнь за свободу.

Итак, я покидал долину Валь Олона, где мне был знаком каждый уголок, каждая дорога, каждый дом и где мы, гарибальдийцы, были неуловимы и непобедимы.

Приехав в Милан, я через несколько дней подыскал себе квартиру в районе площади Суза. Там я оборудовал себе лабораторию для изготовления взрывчатых веществ, в чем мне помог патриот Франчи, имевший столярную мастерскую и арендовавший большой склад на площади Гуарди, в подвале церкви, выходящей на улицу Аргонне.

Я вновь увиделся с Пеллегрини, комиссаром бригады ГАП. Он познакомил меня с Минарди и девушкой по. имени Ольга, которая должна была работать в нашей разведке. Несколько гапистов, избежавших ареста, в целях предосторожности были отправлены в горы. Командование обещало прислать в бригаду молодых ребят из бригад САП и из бригады Фронта молодежи.

XV. Восстание

Наше командование дало нам знать, что в ресторане на площади Фиуме каждый вечер собираются фашистские предатели и немцы. Нанести удар по этому логову было бы лучшим ответом на фашистские репрессии, достигшие в Милане своего апогея 10–12 декабря, когда город посетил главный виновник горя и нищеты нашего народа[30].

Милан стал местом, куда стекались самые отъявленные бандиты и преступники, удравшие из освобожденных от немцев областей страны. Все эти представители преступного мира нашли себе пристанище в рядах фашистских организаций, пытаясь превратить Милан в центр спекуляции и разных темных сделок.

Это отребье, которому «дуче» устроил смотр, чтобы немножко подбодрить его и заставить продолжать борьбу, реквизировало лучшие миланские клубы, кафе, рестораны, превратив их в места кутежей и разгула.

Одним из таких мест был ресторан на площади Фиуме, который посетили… миланские гаписты.

Минарди и Ольга по договоренности с Пеллегрини принесли на Корсо Венеция ящик, который подготовили мы с техником, передали его мне и ушли.

Я остался один почти у самого входа в ресторан. Мимо меня непрерывно снуют взад и вперед немцы, итальянские фашисты, унтер-офицеры и офицеры, входящие и выходящие из ресторана. Из зала до меня доносятся звуки модной песенки. В дверях два немца ссорятся с итальянским фашистом. Из долетавших до меня слов я понял, что причиной их спора является женщина. Все трое изрядно подвыпили. Их скандал привлекает внимание любопытных. Я воспользовался толкотней, чтобы проскользнуть за их спинами в зал и поставить ящик. Вдруг я чувствую, что кто-то меня хватает за руку: отскакиваю в сторону, готовый оказать сопротивление. Оказывается пьяный немец. Он еле держится на ногах и хватается за меня и за все окружающие предметы, чтобы не упасть. Немец бормочет что-то на ломаном итальянском языке.

— Я прибыть… война… — и выражает свое мнение о ней довольно неприличным прилагательным.

У входа спор все еще продолжается. Резким толчком я освобождаюсь от пьяного немца. Пора уходить. Через несколько минут страшной силы взрыв известил меня, что операция прошла успешно.

Таков был ответ патриотического Милана, Милана «Пяти дней»[31], на жалкое хвастовство ораторов, выступавших в Оперном театре, ответ Милана, который сопротивляется и борется. Затем последовали новые операции.

Разведка нашей бригады обнаружила еще одно кафе, где собирались немецкие и фашистские офицеры.

Мы переживали трудный момент — у нас не хватало людей. Я был почти один. Саписты предпочитали оставаться в своих бригадах, группа молодых людей из Фронта молодежи, которая должна была перейти в ГАП, была после одной операции раскрыта и арестована. Восемь из этих юношей были расстреляны в лагере Джуриати.

Кафе, о котором шла речь, всегда было полно посетителей. Здесь нельзя уже действовать, как в прошлый раз. Надо придумать что-нибудь новое. Враг настороже, даже в местах развлечений стояли часовые.

Мы изготовили для бомбы ящик, очень похожий на футляр аккордеона. План операции уже созрел у меня в голове. В середине января мы решили приступить к его осуществлению. Пасмурный серый день. Времени около половины шестого. Мы с техником подходим к кафе; в двери непрерывно входят и выходят люди. Входим и мы.

На плече я чувствую тяжесть «аккордеона» и легкое прикосновение уже зажженного фитиля. Нам надо спешить. Проходим к стойке. Я опускаю свою ношу на пол. Никем не замеченные, мы выходим мимо часовых, окидывающих нас безразличным взглядом. Едва мы успели сделать несколько шагов, как «аккордеон» — мощная бомба — со страшным грохотом взорвался. Около десятка фашистских офицеров и солдат было убито и столько же ранено.

Итало Бузетто (Франко) и Луиджи Грасси (Марчелло) — секретарь миланской федерации компартии — созвали совещание, чтобы обсудить вопрос, как усилить работу гапистов. Совещание проходило в подвале церкви на улице Аргонне, арендованном одним патриотом. После общего обзора обстановки Марчелло обещает приложить все усилия, чтобы улучшить и расширить деятельность гапистов. Совещание закончилось в 11 часов 30 минут.