Георгий Осипов - «Все объекты разбомбили мы дотла!» Летчик-бомбардировщик вспоминает

От летчиков, оставшихся на земле, я узнал, что вылетели они для отражения налетов немецких бомбардировщиков на переправы через Дон. Они же рассказали мне, что В. Сталин — командир смешанной авиационной группы, состоящей из трех эскадрилий истребителей Як-1 и одной эскадрильи бомбардировщиков Пе-2. В эти эскадрильи были отобраны наиболее отличившиеся в воздушных боях летчики из других фронтовых истребительных полков. Каждый летчик уже имел несколько побед в воздушных боях и одну-две правительственные награды. Когда я спросил, зачем потребовались В. Сталину наши бомбардировщики, мне ответили, что он рассчитывает, что, на что-нибудь пригодятся, и посоветовали не связываться с В. Сталиным и убираться с аэродрома поскорее.

Я и сам понимал, что связываться с В. Сталиным опасно, но я выполнял приказ и пошел на командный пункт, однако меня не приняли.

Рано утром 23 июля полковник Антошкин снова послал меня к В. Сталину выручать самолеты и экипажи с инструкцией, несмотря ни на что, ровно в 8.00 войти на командный пункт к Сталину и передать приказ генерала Хрюкина Т. Т. вернуть самолеты и экипажи. Прилетев на аэродром Гумрак, я, ни к кому не обращаясь, стал прохаживаться около командного пункта, а ровно в 8.00, не отвечая на вопросы дежурного, быстро спустился на КП и вошел. В. Сталин сидел за столом прямо перед входом. Увидев меня, он встал и грозно спросил:

— Опять пришел?

В это время зазвонил телефон, и майор, сидевший слева, почтительно подал В. Сталину телефонную трубку.

— Да, привет, спасибо, нормально, — отвечал Сталин.

Затем наступила пауза, в процессе которой В. Сталин пытался что-то сказать, но говоривший на другом конце провода, видимо, не давал себя перебивать. Потом начал говорить В. Сталин:

— Да, да, да, конечно, они мне не нужны. Я их не задержу, мне надо было просто выяснить. Да.

На этом разговор окончился. В. Сталин некоторое время смотрел на меня, потом сказал:

— Забирай свои самолеты и личный состав, и чтобы через тридцать минут вашего духа не было на аэродроме.

Через час все бомбардировщики произвели посадку на аэродроме Верхняя Ахтуба. Мой доклад о возвращении самолетов и экипажей полковник Антошкин выслушал с нетерпением и приказал:

— Дивизия и 57-й бомбардировочный полк выводятся в резерв на доукомплектование. Будем восстанавливать силы и готовиться к новым боевым действиям. Немедленно с группой офицеров штабов дивизии и полка вылетайте на боевом самолете на аэродром Рассказово, проведите рекогносцировку аэродрома и условий размещения личного состава. Сегодня же возвращайтесь и лично мне доложите результаты рекогносцировки.

Итак, второй тур боевых действий полка закончился. Итоги были и хорошие, и плохие. Особенно огорчало то, что мы снова отступили от Оскола к Волге.

Перед отлетом в Рассказово к самолету подошел Лучинкин. Он сообщил, что убывает в группу перегонки самолетов с Аляски в Советский Союз.

Попрощались коротко, но тепло. Лучинкин был прекрасный боевой комиссар-летчик. Кого-то теперь назначат в эскадрилью вместо него.

Такого, как Лучинкин, найти трудно.

Восстанавливаем силы

Лечу из-под Сталинграда с аэродрома Верхняя Ахтуба в Рассказово. Пассажирами в кабине стрелков — представители штаба дивизии во главе с майором Катеевым и старший инженер полка Римлянд. Под крылом проплывают сначала выжженные сталинградские степи, затем близкие сердцу нивы на Саратовской земле и родная река Хопер. Здесь еще не было войны, но враг уже близко.

В Рассказово в течение двух часов провели рекогносцировку аэродрома и населенного пункта. Аэродром оказался маленьким. Для стоянок самолетов места мало. Условия для размещения личного состава полка и штаба дивизии были тоже неудовлетворительные. Кроме того, на аэродроме не было батальона аэродромно-технического обслуживания.

По возвращении в Верхнюю Ахтубу вечером устно доложил результаты рекогносцировки командиру дивизии Антошкину. Поморщившись после моего доклада, он приказал перебазировать наш полк и штаб дивизии в Рассказово.

Транспорта не было. Штаб, личный состав полка, а также штаб дивизии погрузили на видавшую виды деревянную баржу. Однако два дня не могли достать буксир, который отбуксировал бы ее в Саратов.

Немцы обнаружили, что баржа с личным составом, и по ночам начали ее бомбить. Прилетевший «юнкерс» первый проход над баржей сделал холостой и пошел на следующий.

— Пошел на второй заход. Сейчас будет бомбить, — комментировал действия вражеского бомбардировщика штурман полка Шулика И. Г. Сразу же человек пятнадцать сели в имевшуюся при барже лодку и отчалили к берегу.

— Быстрее лодку возвращайте! — кричали им с баржи.

На втором заходе «юнкерс» сбросил по барже две бомбы, которые разорвались в тридцати метрах от борта баржи, и пошел на следующий заход.

— Лодку, лодку! Лодочку! — кричали с баржи, но переправившиеся на берег оставили лодку и разбежались по бугру. Некоторые начали прыгать с баржи в воду и вплавь добираться до берега. На следующем заходе «юнкерс» сбросил по барже серию из шести бомб, но и они упали сбоку.

Техник Коровников В. Н., доплыв до берега, пригнал лодку к барже, но плыть на берег уже никто не хотел, так как вражеский бомбардировщик улетел.

Наконец буксир выделили. Он подошел ночью, зачалил баржу и потащил ее вверх по Волге. Все вздохнули с облегчением. На следующее утро инженер Белов доложил, что три самолета эскадрильи к перебазированию готовы. Погрузив в бомболюки самолетов оставшееся имущество техников и часть офицеров штаба, я возглавил звено и вылетел в Рассказово. Пассажирами на моем самолете летели командир полка Саломаха и комиссар Куфта. В Рассказово полк не задержался. Полковник Антошкин добился, чтобы штаб дивизии разместили в Тамбове, а наш полк — на аэродроме Орловка в десяти километрах юго-западнее Тамбова.

На полевом аэродроме Орловка имелся всего один барак, в котором разместились личный состав полка и столовая. На совещании руководящего состава командир дивизии Антошкин объявил о том, что дивизия и наш полк вошли в состав формируемого генерал-майором Судцом 1-го бомбардировочного авиационного корпуса. Перед руководящим составом полка Антошкин поставил задачу доукомплектоваться самолетами и летным составом и готовиться для новых боевых действий днем в сложных метеорологических условиях. Затем Антошкин попросил нас высказать свои предложения. Мы с Гладковым предложили заменить на бомбардировщиках американские пулеметы калибра 7,62 мм, которые в боях оказались малоэффективными, на отечественные калибра 12,7 мм, переделать систему бомбодержателей, чтобы на самолет можно было подвешивать до тысячи килограммов бомб.