Петр Асташенков - Академик С.П. Королёв

Будущих космонавтов заинтересовало кресло корабля. К готовому креслу, поступившему в КБ, проявили большой интерес и сами конструкторы корабля. Один из старших специалистов вынужден был заметить товарищам:

- Словно на диковину глазеть сбежались.

Позвонил Сергей Павлович:

- Привезли кресло?

Когда ему сказали, что кресло есть и хорошо было бы примерить его к кораблю, он предупредил:

- Сейчас я приду в цех. И не один, а с хозяевами.

И вот в цех в белом халате, накинутом на плечи, вошел Сергей Павлович, а за ним Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Валерий Быковский... Их сопровождал генерал авиации - один из первых Героев Советского Союза - Николай Петрович Каманин.

Очередная беседа конструкторов с космонавтами была оживленной, дружеской. После осмотра и примерки кресла к кораблю Сергей Павлович обратил внимание на такую его задачу, как спасение космонавта на старте. В случае аварии оно должно незамедлительно отнести космонавта на безопасное расстояние. Помогают ему в этом ракетные двигатели, они включаются и поднимают кресло с космонавтом на высоту, достаточную для срабатывания парашютной системы. Кресло понравилось всем, хотя и должны были доводиться некоторые детали. Конструкторы вспоминают сейчас: "Мы расстались с космонавтами друзьями. Впечатление о ребятах у нас сложилось великолепное".

Подготовка к полету человека в космос была в разгаре. Конструкторы дневали и ночевали на предприятии. Сергей Павлович, как вспоминает А. Иванов, поспевал всюду. Вот он увидел, что в монтажном корпусе появился дефект в системе ориентации, а ведущего инженера корабля там нет. Немедленно звучит грозный вопрос:

- Почему вы не в монтажном? Вы знаете, что там происходит?

Ведущий отправляется на место происшествия. А "Эспе" уже торопится в другой отдел.

Если он видел упущения, а он их замечал с какой-то особенной прозорливостью, то давал самые жесткие сроки для их устранения.

Как-то он обнаружил, что на корабле отсутствует скоба, нужная для тренировки, - он не возмутился, не вскипел, а только показал ведущему инженеру на циферблате часов цифру "9".

- Чтоб завтра к девяти ноль-ноль деталь была. Где достанешь - меня не касается.

К утру все уже было в порядке.

Когда космонавты прилетели на космодром, Сергей Павлович был уже там. Он встретил Н. П. Каманина вопросом:

- Как видите, в нашем распоряжении срок не малый. Чем думаете заняться?

- Тренировками, - был ответ.

- Правильно. Полезно, чтобы космонавты основательно повторили порядок ручного спуска, не забыли связь, тренировки в скафандре. Это очень, очень важно.

- Все это предусмотрено планом. Занятия начнем сегодня же.

- Ну зачем так спешить? После перелета и отдохнуть надо. Акклиматизироваться.

6 апреля 1961 года на заседании Государственной комиссии Сергей Павлович докладывал о системе регенерации воздуха в кабине корабля. Смысл сказанного сводился к одному: обеспечить работу системы на несколько суток, хотя полет должен был продолжаться менее двух часов.

В конце заседания Сергей Павлович с другими товарищами подписал задание космонавту на одновитковый полет.

10 апреля космонавты встретились со стартовиками - теми, кто готовит их полеты. Сергей Павлович взволнованно сказал:

- Дорогие товарищи! Не прошло и четырех лет с момента запуска первого спутника, а мы уже готовы к первому полету человека. Здесь присутствует группа космонавтов, каждый из них в состоянии совершить полет. Решено, что первым полетит Гагарин. За ним полетят другие, в недалеком будущем, даже в этом году. На очереди у нас - новые полеты, которые будут интересными для науки, для блага человечества. Мы твердо уверены, что нынешний полет хорошо подготовлен и пройдет успешно.

Вечером на заседании Государственной комиссии на космодроме Сергей Павлович еще раз подтвердил полную готовность ракеты и корабля к полету: "Ракета-носитель и космический корабль прошли полный цикл испытаний на заводе и космодроме. Замечаний по работе ракеты-носителя и корабля нет...".

Это было последним добрым напутствием полету "Востока". Но Сергея Павловича, естественно, интересовал не только корабль, но и тот, кто стартует в нем. Юрий Гагарин вспоминал, как в предполетный день в комнату, где он находился со своим дублером Германом Титовым, заглянул Сергей Павлович, как всегда, внимательный, добрый. Ничего не спрашивая, сказал:

- Через пять лет можно будет по профсоюзной путевке летать в космос.

Космонавты расхохотались. Их настроение понравилось Сергею Павловичу, и он, мельком взглянув на ручные часы, быстро ушел. "В нем, - говорил Ю. Гагарин, - не было и тени тревоги. Он был уверен во мне так же, как был уверен в себе".

Сергей Павлович торопился на стартовую площадку, где шли последние приготовления. Как вспоминают участники исторического старта, в ночь с 11 на 12 апреля никто из специалистов не спал. В 3 часа ночи начались заключительные проверки. В пять должны проснуться Юрий и Герман.

Перед тем как Юрию Гагарину предстояло надеть скафандр и на автобусе отправиться к месту старта, Сергей Павлович зашел к нему снова. "Впервые, - пишет Юрий Гагарин, - я видел его озабоченным и усталым, видимо, сказалась бессонная ночь. И все же мягкая улыбка витала вокруг его твердых, крепко сжатых губ. Мне хотелось обнять его, словно отца. Он дал мне несколько рекомендаций и советов, которых я еще никогда не слышал и которые могли пригодиться в полете. Мне показалось, что, увидев космонавтов и поговорив с ними, он стал более бодрым".

Верно подметил Юрий - Сергей Павлович, действительно, волновался за космонавтов. Попросил даже Каманина почаще информировать его о их самочувствии, настроении. С сердечной откровенностью пояснил:

- Ведь в космос летит человек. Наш, советский. Юрий. - И, помолчав, добавил: - Я его давно знаю. Привык. Полюбил, как сына. Сроднился, прирос душой.

Автобус с космонавтами - на старте. Юрий подносит руку к гермошлему, докладывает:

- Товарищ председатель Государственной комиссии, летчик-космонавт старший лейтенант Гагарин к полету на первом в мире космическом корабле-спутнике "Восток" готов!

О чем думал в это время Сергей Павлович? Может быть, посетовал про себя на свой возраст? Как бы он хотел сам надеть такой скафандр и так вот бодро, молодецки докладывать о готовности к первому полету на орбиту. Наверняка он завидовал в эту минуту Юрию доброй завистью старого летуна. А когда тот подошел к нему прощаться, крепко обнял, как бы вкладывая в эту последнюю ласку всю теплоту своего сердца.