Василий Новицкий - Из воспоминаний жандарма

Я говорю «по-видимому» потому, что с того времени внешние, открытые проявления украинофильской интриги более резко не замечаются, но если принять во внимание, что громадная масса брошюр и книжек на малороссийском наречии раскупалась ежедневно с целью распространения их в народе, при содействии учителей сельских школ, то подобного рода пропаганда, симптомы существования которой были обнаруживаемы путем формальных дознаний, могла вызвать значительные затруднения к достижению тех целей, которые составляют задачу правительства, поставленную в основание учреждаемых ныне сельских школ.

Последнее резко-открытое проявление украинофильской интриги составляет перевод на малорусское наречие известной повести Гоголя «Тарас Бульба», в которой переводчик Лободовский[267], слова: Россия, русский человек, русский царь, заменил повсеместно словами: Украина, украинец, украинский царь и пр. Такое искажение текста известного русского писателя и патриота возмутило поголовно всех благомыслящих людей и чувство негодования выразилось каждым читателем перевода «Бульбы», хотя в первое время искажение было замечено только весьма немногими. Обстоятельство это до крайности встревожило в то время бывшего местного цензора, который, не подозревая Лободовского способным к такому неблаговидному поступку, разрешил печатание перевода знакомого ему сочинения; впрочем вслед за открытием этого печального факта книга была задержана и особенно компрометирующая ее страница с искаженным текстом, по ее уничтожении, была заменена другою[268].

«Киевский телеграф», имевший издательницу Гогоцкую, имел постоянного сотрудника К. И. Кибальчич и следующих лиц, приносивших свое сотрудничество газете: профессора В. Б. Антоновича, профессора И. Г. Борщова[269], Ф. К. Волкова, проф. Демченко, проф. М. П. Драгоманова[270], Б. И. Житецкого, проф. Гогоцкого[271], проф. Н. И. Зибера[272], А. В. Клоссовского[273], И. В. Лучицкого[274], И. П. Новицкого[275], доктора К. Р. Овсяного, проф. А. В. Романовича-Славатинского[276], А. Д. Ушинского, Г. Г. Цветковского, П. П. Чубинского и других. Нужно заметить, что из числа этих лиц, многие фигурируют в показаниях Веледницкого и Богуславского.

Таким образом партия украинофилов, образовавшаяся в административном центре юго-западного края, находящегося еще в исключительном положении, в г. Киеве, который по географическому своему положению, историческим традициям, этнографическому составу населения края, коего он служит центром, отстоящим не в далеком расстоянии от могилы даровитого и талантливого писателя Тараса Шевченко, имела первоначальную цель распространение и утверждение в Малороссии понятий об обособленности, самостоятельности Украины, не имевшей, будто бы по понятиям и воззрениям украинофилов, ничего общего с русскою землею и стоящей даже выше Великороссии по развитию и образованию.

Украинофильские тенденции, появившиеся на Руси несравненно ранее социально-революционного движения, в начале ничего общего не имели с социалистическими учениями, но идеи украинофилов, проводимые ими в народ и распространяемые между молодежью книжным путем и рассказами на местном наречии эпизодов из народного быта, иногда и неправдоподобных, — несомненно имели на практике осуществление и проведение в народную массу духа с противоправительственными началами, в чем украинофилы незаметно и сошлись на деле с социалистами, пропагандировавшими в народе в 1874/1875 году, в самый усиленный период пропаганды украинофильских тенденций; в 1874/1875 г., когда пропагаторы социалистических учений отправились в народ для книжной и устной преступной пропаганды, они в нем уже встретили, собственно в Малороссии, частью подготовленных уже лиц к восприятию этих учений и невольно сошлись с местными украинофилами, блуждавшими в народных костюмах по большим селам, в которых существовали народные сельские школы, сильно подозреваемые снабжением их в большом числе экземпляров книжками, брошюрками популярно-научного содержания на малороссийском языке. Местные украинофилы со средствами поддерживали существовавшие народные школы и заботились об устройстве новых, несомненно с целью проведения в народную массу тех же украинофильских воззрений. У партии украинофилов были довольно большие средства от сборов и продажи книг и брошюр.

С выездом большинства вожаков и представителей украинофильской партии из Киева в период 1874/1880 гг. партия эта хотя и имеет своих последователей, однакож действия ее и значение в г. Киеве сильно и заметно ослабло; если не сказать более.

В первых годах возникновения социально-революционной пропаганды в России лица польского происхождения никакого участия в этой пропаганде не принимали вовсе и даже не было, сколько мне известно из дел, случая привлечения поляка обвиняемым к делу пропаганды — даже из учащейся молодежи; затем с 1878 года социальное движение появилось в среде воспитанников учебных заведений в Варшаве, и с означенного года уже стали фигурировать в дознаниях о пропаганде и лица польского происхождения, но преимущественно западных губерний России и по преимуществу из учащихся. Хотя поляки и несочувственно относятся к социализму и не разделяют образа действия социально-революционной партии в смысле террористических действий, однакож к появлению социального движения в России, имеющего в основании подрыв и разрушение государственного и общественного строя в России, а также власти в государстве вообще, они относятся с известным злорадством и скрыто несомненно сочувствуют всякой русско-правительственной невзгоде, отражающейся невыгодно на общем благосостоянии государства, на экономическом и политическом положении России.

Хотя мысль о воскресении Польши и таилась в умах поляков, но она в открыто резкой форме не проявлялась даже в тяжелое смутное время, переживаемое Россиею в 1878–1880 г. от действий социал-революционеров.

Легкое брожение умов поляков было несколько заметно в 1880 году во время празднования юбилея польского писателя Крашевского в Австрии. Действия вообще австрийского правительства в минувшем году и публичные речи, содержанием своим направленные прямо против России, имеют сильный отголосок в польских умах и складывают дела несомненно не в пользу русского правительства.

Польское население Киевской губернии мало имеет вообще общего с русским населением, нерасположение и ненависть поляков к русским отнюдь не ослабла, и вряд ли когда-либо сроднятся и сблизятся эти два элемента между собою.