Сборник статей - Гении эпохи Возрождения

Следуя куртуазным правилам, влюбленный поэт посвящал своей даме стихи. Так как Лаура не знала высокой латыни – языка мудрецов, Петрарка писал на италийском разговорном наречии volgare и, видимо, поэтому не относился к своим сонетам и канцонам – а их было около тысячи! – серьезно, называл пустяками, безделками, многие сжег. Та же малая часть, что уцелела, вошла в «Книгу песен» и пережила века…

Над «Канцоньере» – «Книгой песен» – Петрарка работал долго, почти всю жизнь. Впервые он попробовал собрать лучшие из созданных им стихов в одну книгу в 1336 году (тогда ему было 34 года). Окончательная же – девятая! – редакция «Песенника» появилась только в 1373, почти перед самой смертью поэта.

В «Книгу песен» Франческо Петрарка включил 317 сонетов, и каждый из них стал отдельной страницей в рассказе о его чувстве к Лауре. Поэт говорил о своей личной страсти, которая заставляла его восторгаться и отчаиваться, благословлять и проклинать, которая то погружала его в глубокие сомнения о греховности чувства и вынуждала горько каяться, то примиряла с самим собой и окружающим миром. В лучших сонетах его земное чувство возносится до высот божественной Любви.

Но не одна Лаура занимала ум и сердце Петрарки. В Авиньоне он много времени проводил за изучением римских классиков. Цицерон и Вергилий – вот имена его любимейших учителей, творения которых он знал почти наизусть.

Как известно, Возрождение в Италии началось с интереса к памятникам древности, изучая которые гуманисты осознали себя наследниками великого прошлого и поставили перед собой цель восстановить его лучшие традиции. И Франческо Петрарка стал одним из первых, благодаря кому под небом Италии вновь воскресли античные идеи.

Страстный собиратель и исследователь древних текстов, Петрарка много путешествовал в их поисках, и его сердце учащенно билось каждый раз, когда впереди показывались стены монастыря: там поэт надеялся отыскать какую-нибудь еще не известную классическую рукопись. И удача часто ему улыбалась. Многочисленные друзья и почитатели Петрарки также привозили ему найденные в самых разных уголках Европы сочинения Горация, Сенеки, Квинтиллиана, Цицерона. На загородной вилле в Воклюзе поэту удалось собрать обширную классическую библиотеку, его святая святых, с которой он никогда не расставался.

Петрарка не ограничился только чтением латинян, его интересовали и сочинения эллинов. И хотя сам поэт больших успехов в изучении греческого не достиг, благодаря ему Италия и вся Европа узнала не искаженных средневековой традицией Гомера, Платона, Аристотеля…

Часто Петрарка писал, что чувствует себя по-настоящему счастливым только тогда, когда читает своих обожаемых классиков, когда мысленно переносится в их эпоху. Свое негероическое время поэт не любил, однако довольно активно участвовал в общественной жизни. Он был страстным патриотом и всеми силами пытался возродить былую мощь своей страны. Он верил, что достаточно одного только напоминания о доблестном прошлом Италии, чтобы встряхнуть ее и вернуть на прежний путь славы. «Воры и бандиты» снова станут Брутами и Сципионами, как только вспомнят, что они – потомки героев.

Эти идеи легли в основу «Африки», латинской поэмы о подвигах римского полководца Сципиона, которую Петрарка начал писать в 1338 году и за которую намеревался получить лавровый венок. Она задумывалась не просто как героическая поэма, но как национальная эпопея, читая которую итальянцы ощутили бы себя одним – великим – целым.

Весть об «Африке» разлетелась по всем городам и весям, и Роберт Анжуйский, самый образованный монарх Европы, пригласил Петрарку к себе на… экзамен. Они беседовали три дня, после чего король Роберт признал поэта достойным лаврового венка и подарил мантию со своего плеча.

Три города приглашали певца Лауры на коронацию – Рим, Париж и Неаполь. Он выбрал первый.

После коронации правители многих городов, соперничая друг с другом, стали стараться заполучить к себе автора «Африки», и он принимал их приглашения, подарки и почести, правда, нигде не задерживался долго. Возможно, многочисленные переезды нужны были ему для решения самых разных проблем жизни Италии. То он обращался в Авиньоне к папам и требовал их возвращения в Рим, то давал советы Кола ди Риенцо и императору Карлу IV, то убеждал венецианского дожа прекратить войну с Генуей. Сильные мира сего хотя и не понимали Петрарку и чаще всего поступали по-своему, но старались к нему прислушиваться и почтительно благодарили за советы, дорожили его мнением. Поэта любил и, как святого, почитал народ. Солдаты воюющих армий прекращали стрелять друг в друга, чтобы он мог проехать… Словом, жизнь Петрарки была блестяща!

Но этот блеск обходился порой довольно дорого. В 1342–1343 годах, через год после коронации, увенчанный славой, он пережил острый внутренний кризис: враждебное всему новому средневековье не захотело так просто отпустить Петрарку. Видимо, в момент глубокого внутреннего разлада им был создан латинский трактат «О презрении к миру, или Моя тайна», не предназначавшийся для широкого распространения. Он написан в форме диалога, который ведут Франциск (Петрарка) и св. Августин Блаженный в присутствии молчаливой Истины. «Моя тайна» – это спор Петрарки с самим собой, в котором воплощением совести поэта является Августин, а сам Петрарка отстаивает законность мирского. Упреки отца церкви всегда попадают в самое слабое место поэта; Августин с необыкновенной проницательностью перебирает все «грехи» Петрарки: жажду знания, упоение своим красноречием и красотой, погоню за славой, любовь к Лауре – и доказывает тщету всего этого. Поэт ужасается, глядя на себя со стороны и слушая Августина, чувствует его правоту и не оправдывается, но читателю становится понятно, что жить и чувствовать иначе он не может. Поэтому в исповеди борьба не приводит к какому-либо результату: Петрарка дает неопределенные обещания подумать и исправиться и продолжает любить Лавр (Славу) и Лауру и искать истину…

Для XIV века «Моя тайна» стала явлением: поэт первый заглянул в свою душу и сумел – предельно откровенно – изобразить царящую в ней смуту. Конечно, в средневековой литературе существовали уже памятники самоанализа: предшественниками Петрарки были св. Августин, Абеляр, Гиберт Ножанский, Томас. Но они писали о страданиях грешника вообще или влюбленного вообще. Переживания же Петрарки, о которых он говорит в своей «Тайне», подчеркнуто индивидуальны, неповторимы, – человек Возрождения провозгласил право своего Я на существование и бесконечное совершенствование.