Байки дерзкого капитана - Александр Волошин

Дальше был десятиминутный разговор на различные темы, про армию в целом. Я допил кофе, отодвинул стакан, и тут подполковник говорит:

— Давай так, Юстас. Я сейчас тебя провожу к твоей группе, ты там отдохнешь, умоешься, потом сходите на обед, и после обеда приходи ко мне, я тебе покажу территорию части, что у нас, где находится, где склады, где караул, где техника стоит.

— Хорошо, давайте так. — ответил я ему, и мы вышли на улицу.

Часть была очень компактная. Справа находился небольшой плац, в сторону нашей казармы стояла высокая телемачта с различными антеннами, убранные асфальтированные дорожки, вдалеке видны были крыши ангаров и техники.

Мы не спешно прогулялись до нашей так называемой казармы, где уже стояли мои довольные бойцы, и курили в курилке.

— Вот, твои хлопцы уже как дома. Молодцы, спортивные все такие. А я смотрю вы заряжены будь здоров, и автоматы, и пулеметы, и винтовки снайперские. У вас оружия в вашей группе больше, чем у меня в дивизионе. — сказал подполковник и засмеялся.

— Ладно, не буду больше отвлекать. Отдыхайте, на обед не опаздывайте, ну а после обеда, как договаривались, у меня в кабинете.

— Да, конечно, буду. Спасибо.

Командир местного дивизиона ушел обратно, а я зашел в наше помещение, в котором все было идеально: застеленные кровати, чайник, телевизор, шкаф. Складывалось впечатление, что мы не за противника приехали работать, а комиссия с проверкой, поэтому нас так встречают. Я вытащил рюкзак из-под кровати, который сюда принесли мои бойцы, достал полотенце и мыльно-рыльные, сложил все на тумбочку, сел на кровать и отправил НШ смс:

— Мы внутри, фото сделаю, чуть позже.

В ответ он мне позвонил, и начал нахваливать как никогда:

— Юстас, красава, ты первый, кто попал в часть. Работаем по плану, будь на связи. И да, это же дивизион С-ЗОО?

— А как они выглядят? — удивленно спросил я у своего НШ.

— Ты не видел их что ли никогда? Ладно, сделай фото, там разберемся.

К моему большому стыду, я правда не знал, как выглядит С-300, так как никогда не сталкивался с ним, и в средствах ПВО разбираться не было нужды. Пока я глобалил над всей этой странной и дикой ситуацией ко мне подошел Джонни и говорит:

— Командир, можно тебя на пару слов.

— Да, конечно. — ответил я и вышел в след за Джонни.

— Командор, что-то мне эта ситуация пиздец как не нравится. Мы должны тут были с боем лишить их маневров, а они нас тут ждут, кормят, застилают кровати, тебе это все не подозрительно?

— Джонни, для меня все это странно, просто пиздец. Ты думаешь, что все это наигранно?

— Да, конечно. Они сейчас нам подсыпят что-нибудь в еду, или когда мы будем спать, они нас запрут, и мы окажемся в ловушке. В общем я сейчас жрать не буду, и постоянно буду находиться на улице, мало ли что.

— Услышал тебя, Джон. Тоже буду приглядываться к этим пвошникам. Спасибо за идею, буду глобалить.

Я пожал Джону руку и пошел во внутрь выгонять бойцов на обед, так как они уже смотрели на меня как кошки, перед которыми достали пачку с кормом. Джонни остался в нашей казарме, все остальные, с оружием за спиной пошли в столовую. Обед был вкусный, после пайков можно сказать идеальным, при этом ни во время, ни после обеда ничего сверхъестественного не произошло.

Я накинул автомат за спину и пошел к командиру части, как мы и договаривались. Он вышел ко мне на улицу, и начал показывать все основные элементы объекта, в том числе склады, посты, где ходят часовые и патруль. И в самом конце, когда мы уже возвращались обратно, он попросил организовать усиление охранения моими бойцами, чему я удивился еще больше.

— Да без проблем. — ответил я, и сказал, что с восемнадцати часов бойцы будут стоять на особо важных объектах, чтобы никто не пробрался извне.

Потом мы еще раз зашли к нему в кабинет, я выпил еще кофе, посмотрел какие-то фотографии, которые любезно показывал мне командир дивизиона, немного пообщались, он очень много спрашивал про нашу службу, про наш быт, мы для него были какие-то бэтмены. Пожав руку, и записав номер его телефона на всякий случай, я вышел из штаба и выдвинулся к группе.

— Так, парни, сюда внимание. С восемнадцати часов мы усиливаем данный объект. Организовываем небольшие огневые точки в тех местах, где я укажу, так как у них охранение выставлено просто на отъебись. С часовыми местными не общаемся, сидим, слушаем, наблюдаем. Если что-то идет не так, сразу мне доклад. Вопросы?

В ответ была тишина, а значит все было понятно. Я взял замка и одного комода и пошел показывать, где мы выставим охранение. Показав два места, а больше я выделить не мог, я сделал пару фотографий стоящей на специальной площадке, техники, и мы вернулись обратно в казарму, где я отправил смс НШ:

— Выставил охранение, особо важные объекты под моим наблюдением.

— Принято. Зачет — получил я в ответ смс от начальства.

Но в моей голове не укладывался весь это абсурд, который тут происходил. Либо я что-то делаю не так, либо наш штаб не знает всей обстановки. Меня правда это очень тревожило, я не мог уснуть, нервничал и еще слова Джонни подкинули масла в огонь. При этом я, конечно, внешне был абсолютно спокоен. А бойцы были как сыр в масле: смотрели фильмы по телевизору, питались в столовой, все было по красоте, не учения, а рай.

Так постепенно пришел вечер, а за ним ночь. Мы со Старым, как обычно, поделили ночь на пополам. Я отстоял первую половину, и лег спать, с трудом разбудив Старого, зубной скрежет которого не давал спать бойцам.

Убедившись, что мой заместитель полностью проснулся, заварил себе кофе и открыл какую-то книгу, я завалился спать, сняв только обувь. В районе пяти утра, может чуть раньше меня разбудил Старый. Причем тряс он меня так, что я думал, что меня сейчас стошнит.

— Юстас, вставай, тревога.

— Какая нахер тревога, что происходит, Старый?

— Тревога, Юстас. У них тут в части тревога, техника в ангарах заводится, все все таскают, короче они уебывают.

— Как уебывают? — Вскочил я с кровати, хотя мой процессор только-только запускался, и я не мог еще сообразить, что мне нужно надеть ботинки.

— Группа, подъем. Встаем, пять минут времени вам. — громко крикнул я, а сам начал звонить НШ, который видимо спал,