Бонапарты. История Французской империи - Серж Нонте

– Говорят, Законодательное собрание скоро погонят поганой метлой. Что вы будете делать?

– Постараюсь быть заодно с метлой, – ответил он148.

И вот теперь час «Х» наступил. Но Луи-Наполеон колебался. Он был слишком нерешительным для диктатора и не хотел кровопролития. И вот тут-то положение и спас его единоутробный брат граф де Морни, который за свои старания практически тут же получил титул герцога. Он не отличался особой щепетильностью и предложил арестовать депутатов. Видя, что Луи-Наполеон все никак не решится, Огюст де Морни сказал:

– В смутные времена арестовать члена партии – значит оказать ему услугу. Ты избавляешь его от ответственности перед партией и в то же время обеспечиваешь ему личную безопасность149.

И Луи-Наполеон решился. Он встал и, вручив каждому из своих сообщников по запечатанному пакету, торжественно произнес:

– Господа, теперь отдохнем, и да спасет Бог Францию!

В два часа ночи они разошлись.

После этого президент лег спать. Он заснул сладким сном человека, совершившего благое дело на пользу человечества, а в это время во Франции начал совершаться государственный переворот.

На календаре было 2 декабря 1851 года. Напомним, что эта дата, священная для всех бонапартистов – день коронации Наполеона I и день его великой победы под Аустерлицем.

Все было сделано очень быстро, и уже к утру 2 декабря в Париже были схвачены все, кого только президент считал своими недоброжелателями. Типографии были опечатаны, кассы отобраны, все перекрестки заняты орудиями и войсками. Множество людей было арестовано, и парижане могли с удивлением читать на своих домах прокламации Луи-Наполеона о произведенной им реформе в государстве.

На рассвете остановили издание газет, закрыли клубы и кафе, и, чтобы не было недостатка в еде и беспорядков среди рабочих, рыночные тележки быстро разгрузили, а еду раздали. Полицейская часть переворота прошла успешно. А генерал де Сент-Арно позаботился об армии. Войска окружили Законодательное собрание и взяли под стражу все железнодорожные станции, телеграфы, открытые пространства, выгодные позиции и министерские здания.

В развешанных повсюду прокламациях говорилось, что Законодательное собрание и Государственный совет распущены, а взамен создан новый Совет, составленный из людей заслуженных и имеющих право принимать законы. Кроме того, Сенат, составленный из всех знаменитостей страны, должен был следить за точным соблюдением основных законов государства.

В 7.15 утра Огюст де Морни вошел в спальню ничего не понимавшего министра внутренних дел и объявил:

– Вы уволены, и я занимаю ваше место!

И тут же было объявлено, что 20–21 декабря 1851 года состоится всенародный плебисцит, на котором президент должен быть поддержан большинством голосов.

В 9.00 из Елисейского дворца выдвинулась кавалькада: первым ехал президент в генеральской форме, за ним – Жером Бонапарт, следом – генерал Эксельманс, воевавший еще в наполеоновской Великой армии. Им устроили овацию, но на площадь Согласия предварительно стянули войска – на случай, если оваций не будет.

Тем не менее 300 депутатов объявили Луи-Наполеона вне закона. «Правда на нашей стороне, – сказал президент Законодательного собрания, – но нас слишком мало»150. Примерно 200 депутатов арестовали. Муниципальная гвардия разогнала Верховный суд, который собрался, чтобы вынести осуждающий вердикт. Театры были открыты, магазины тоже. Жизнь в Париже продолжалась, как обычно. Британский и русский послы нанесли визиты вежливости в Тюильри.

Правда, все же образовался республиканский комитет сопротивления, и он назначил восстание на 3 декабря. Недовольные надеялись, что войска не станут стрелять по рабочим, а провинции поднимут бунт. Но не произошло ни того, ни другого. Армия окружила мятежников «санитарным кордоном» и уже 4 числа начала сжимать кольцо. Беспорядки в провинциях приняли форму разграбления церквей, нападения на священников и забрасывания камнями землевладельцев – все это привлекло средний класс на сторону Луи-Наполеона. В то время как войска наступали на восставших, военный министр объявил, что любой, кто попадется с оружием в руках, будет расстрелян без суда и следствия. Большинство тут же сложило оружие.

К вечеру 5 декабря 1851 года все было кончено. По официальным данным, потери составили 215 человек, намного меньше, чем в 1848 году. Около 30 000 человек были арестованы, в основном это были республиканцы. «Двести человек сослали в Африку или Кайенну (Чертов остров). Остальные получили не очень строгие наказания»151.

Плебисцит действительно состоялся 20–21 декабря. По его итогам, Луи-Наполеона оставили на 10-летний срок. За это высказалось 7 439 216 человек, против – всего 650. По мнению ряда историков, нет доказательств, что результаты голосования были сфальсифицированы. Сам же Луи-Наполеон заявил:

– Я вышел за границы законности для того, чтобы восстановить законное право. Когда Франция довольна, весь мир живет спокойно152.

За все эти дни Луи-Наполеон совершил только одну ошибку. Он приказал членам Орлеанской династии распродать их земельную собственность, что в итоге вылилось в конфискацию и свело к нулю наследство Луи-Филиппа, оставленное его сыновьям. Хоть эти деньги и пошли на благотворительность, четыре министра в знак протеста подали в отставку, среди них – Огюст де Морни. Принцесса Матильда, дочь Жерома Бонапарта, тоже осудила это решение.

Сам же 67-летний Жером получил пост президента вновь образованного Сената и Люксембургский дворец в качестве своей официальной резиденции, что существенно увеличило его и так немаленький доход. Но младший брат Наполеона не выразил никакой благодарности.

* * *

15 января следующего 1852 года была обнародована новая конституция, дававшая Луи-Наполеону исключительные права вплоть до назначения преемника, а Национальное собрание было заменено марионеточным Законодательным корпусом. Срок полномочий президента был продлен до 10 лет. Фактически Луи-Наполеон стал диктатором подобно своему великому дяде.

После обнародования новой Конституции многие лица были обречены Луи-Наполеоном на изгнание и потому вынуждены были оставить Францию, из них некоторые вскоре представили президенту свои просьбы о дозволении вернуться. Например, Луи-Адольф Тьер через министра внутренних дел ходатайствовал о прощении, но Луи-Наполеон велел подать соответствующий том сочинения Тьера «История Консульства и Империи» и приказал, в ответ на письмо автора, выписать целиком то место, где Тьер говорил, что одной из ошибок Наполеона I было то, что он не удалил из Франции многих ее политических врагов.

Открытие заседаний Сената и Законодательного корпуса было совершено с особенным торжеством, точно таким же, как и вскоре за тем происходившая церемония раздачи орлов армии.

В назначенный для этого день Марсово поле в центре Парижа с самого раннего утра было запружено народом. День стоял прекрасный, солнце во всем блеске и величии выкатилось над торжествующей французской столицей. Посреди площади был воздвигнут великолепный алтарь, по обе стороны которого расположились войска: пехота, побатальонно, заняв все пространство вправо от Йенского моста,