Алевтина Рассказова - Корейская гейша. История Екатерины Бэйли

Менеджер появился еще через час, подхватил мои чемоданы, и мы двинулись в аэропорт.

Несмотря на усталость, меня охватило чувство радостного возбуждения от предстоящей встречи с семьей, которую я не видела уже пять долгих месяцев, поэтому всю дорогу я мысленно подгоняла менеджера, вяло плетущегося по утренним пробкам.

Перелет показался мне непривычно коротким, так как уснула я еще до того, как самолет набрал высоту, а проснулась лишь от гомона и возни пассажиров, спешащих на выход.

Примерно за час я преодолела все препятствия – таможню, получение багажа и паспортный контроль – и наконец-то была свободна. На сей раз меня встречали всей семьей, так как о своем приезде я смогла предупредить их заранее.

– Есть хочу, спать хочу, в душ хочу горячий, а больше ничего не хочу, – перечислила я с усталой, но счастливой улыбкой.

– Все будет, обязательно! Я селедочку купила, картошку сварила, борщ: все как ты любишь! – смеясь, заверила меня мама.

Попав домой, я осуществила все три своих желания. Но сначала поговорила с Санни. Он знал, во сколько я прилетаю, и позвонил через полчаса после моего приезда домой:

– Как доехала? Все в порядке? И чего это ты по Сеулу ночью ходила?! А если бы кто напал! – засыпал он меня вопросами.

– Ну да, я сама на кого хочешь нападу! – успокоила я его, смеясь. – Все, спать хочу, устала ужасно.

– Конечно-конечно, не буду тебе мешать. Наслаждайся встречей с семьей, а я завтра утром еще позвоню. Родным привет передавай.

– Обязательно. Они тоже тебе привет передают. Ну, пока, до завтра, – попрощалась я.

Проходили дни, недели. Я занималась сбором документов, необходимых для визы невесты.

Первый месяц я жила в постоянном страхе, что мой жених однажды не позвонит, что передумает или вообще найдет себе другую. Но Санни звонил мне по два – три раза в день, и, наконец, я перестала бояться.

Я встретилась со Светой и «Паприкой». Они были очень рады за меня и на протяжении целого вечера расспрашивали о событиях, случившихся после их отъезда. Я рассказывала о том, что произошло во время теракта, о нашем с Санни желании пожениться, о новых девчонках и вообще обо всем, о чем только смогла вспомнить.

Света в свою очередь сообщила, что встречается с русским парнем, но, тем не менее, все-таки решила еще раз съездить в Корею. Она очень хотела собрать деньги на собственное, отдельное жилье, чтобы наконец-то перестать жить с родителями. «Паприка» тоже хотела вернуться.

Однажды, спустя месяц со дня моего возвращения, к нам домой позвонил переводчик из фирмы. Он спросил, дома ли Катя. Я ответила, что Катя поехала в Москву, а там ее ограбили и украли паспорт, так что вернется она не скоро. Все. Больше они меня не беспокоили.

В декабре мы отправили документы в эмиграционную службу США.

Я не знала чем себя занять и устроилась на работу в магазин, находящийся в пятистах метрах от дома.

Каждый месяц я снимала с карточки Санни сумму, вполне достаточную для проживания, так что финансовой необходимости в работе у меня не было. В магазин я устроилась лишь для того, чтобы хоть как-то скоротать время, тянувшееся невероятно медленно. Каждый день я спрашивала у него, были ли какие-нибудь новости о визе, но их все не было и не было…

В феврале эмиграционная служба Америки дала-таки о себе знать, но радости это не принесло: оказалось, что мы не выслали моего свидетельства о рождении (скорее всего, этот документ Санни просто упустил из виду), поэтому они не смогли начать процесс оформления визы. Нам пришлось собирать все заново, только на сей раз в полном составе, включая и свидетельство о рождении.

Опять потянулись месяцы ожидания.

В мае из Кореи вернулась Танюшка, отработавшая весь год, как и полагалось по контракту. Радости моей не было предела! Мы встретились на следующий же день после ее приезда.

Рассказав о наших проблемах с визой и всем остальным, я превратилась в «уши»:

– Рассказывай! – скомандовала я.

– Все-таки, Катька, дуры мы дурами, – начала она. – Зарекались ведь, что никому больше верить не будем, так – нет! Я теперь тоже бумажками буду заниматься, – мы с Джеком решили пожениться.

– Да ты что! Я так за вас рада! Поздравляю!

– Да пока не с чем. Вот как поженимся, тогда и будешь поздравлять. Сама знаешь, что там они одно говорят, а разлука – дело такое: никогда не знаешь, чем все закончится.

– Что верно, то верно. Ну, удачи нам обеим тогда.

Мы с Таней проводили все свободное время вместе: она жила в пяти минутах ходьбы от нашего дома и часто навещала меня даже на работе.

Таня с Джеком решили не «заморачиваться» с визой невесты, и расписаться в России. Жених собирался приехать в ноябре, и они начали заниматься сбором документов.

Через месяц, глядя на меня, и она решила, что время побежит быстрее, если заняться делом, и тоже устроилась в магазин.

В августе, когда о моей визе по-прежнему ничего не было известно, мы с Санни тоже решили расписаться в Хабаровске. Это означало, что мне дополнительно придется собирать новые документы, а потом заново подавать на визу, но теперь уже – визу жены.

У Санни в октябре намечался отпуск, и мы решили использовать его для приезда в Россию. Он прислал мне необходимые бумаги для подачи заявления на регистрацию брака, и, переведя их на русский язык, я отправилась в ЗАГС.

Прождав в очереди часа два, зашла в кабинет. Заявления принимала начальник ЗАГСа.

Почему-то везде, где мне приходилось сталкиваться с государственными служащими, ко мне относились очень предвзято: допускали плоские шуточки, подколки, придирались к любой мелочи… И я никак не могла понять, почему. Пока одна женщина, которая переводила мне документы, не дала объяснение сему феномену, показавшееся мне очень логичным. Она сказала: «А что тут удивительного? Вот ты отмучаешься сейчас со всеми бумажками, выйдешь замуж, укатишь в свою Америку и заживешь красиво. А они тут останутся. Чаще всего: без мужа, или с мужем, но не таким, какого хотелось бы, в маленькой квартирке с мамой и бабушкой, с кучей проблем и зарплатой в три копейки… Вот они на тебе и отыгрываются!»

Скажете, подобная версия лишена здравого смысла? А я думаю – нет, не лишена.

В общем, выслушала я от нее очередную пространную речь, на сей раз про то, что: «Повыискивают себе иностранцев, замуж за них повыходят, а потом назад возвращаются – разводиться… Как будто в России своих мужиков не хватает?!», заставила себя сдержаться и промолчать в ответ, чтобы у меня хотя бы заявление приняли, узнала дату регистрации и убежала.

Уже по дороге я размышляла: «Это у нас-то мужчин хватает?! Да у нас соотношение нормальных мужиков, которые не являлись бы наркоманами, алкоголиками или хроническими безработными, к нормальным женщинам: один к семи! Это ж даже представить себе страшно!… И с чего бы это мне с ним разводиться? Я замуж выхожу за любимого человека, и прожить с ним в любви и согласии собираюсь всю оставшуюся жизнь. Все-таки странные какие-то у начальника ЗАГСа „напутствия“ невесте перед свадьбой».