Константин Сапожников - Солоневич

В эмигрантской литературе Ивана заинтересовали материалы, в которых рассказывалось о деятельности НКВД за рубежом. Чекисты с размахом работали по антисоветским организациям, особенно тем, которые проводили (или пытались проводить) боевую работу (террор и акции саботажа) на советской территории. Многочисленные публикации, посвящённые истории «Треста», «Синдиката», похищения генерала Кутепова, стали для Солоневича тревожным доказательством того, что эмиграция, в первую очередь военная её часть, уязвима для провокаций ГПУ — НКВД. Ещё со времён Дзержинского Лубянка сумела пронизать эмиграцию агентурой и имела достоверную картину её внутренних слабостей, противоречий и конфликтов.

Некогда боевые офицеры под влиянием ностальгии, патриотических обращений родственников («надо помочь новой России!»), тяжёлых условий жизни, моральной деградации и по многим другим причинам шли на сотрудничество с чекистами. Солоневич считал бесполезным и даже вредным для долгосрочных интересов эмиграции организацию публичных кампаний по выявлению в её рядах провокаторов и агентов ГПУ — НКВД. Уже в Финляндии, опираясь на свой небольшой заграничный опыт, Иван понял, что шпиономания, подозрительность, наветы — это страшные пороки эмиграции, нередко ставящей клеймо предателя на случайные жертвы оговоров и провокаций.

Показательным для Солоневича было дело о похищении председателя РОВСа генерала А. П. Кутепова[69]. Столько публикаций, столько версий, столько имён подозреваемых, бездоказательно названных, и в итоге ничего определённого, могущего разрешить тайну похищения, если не считать названия улицы, на которой генерала в последний раз видели живым. Иван внимательно проштудировал статью В. Бурцева «Кутепова убили большевики. К пятилетию со дня похищения», опубликованную в пятом номере журнала «Иллюстрированная Россия» за 1935 год. По мнению Бурцева, причиной ликвидации Кутепова были его планы по масштабной реорганизации борьбы с большевиками, налаживанию внутри эмиграции «антибольшевицкого сыска». Всё это крайне «встревожило большевиков и их агентов».

Из всего прочитанного Иван заключил, что в РОВСе окопались «двойные агенты», идентификацию которых затрудняло то, что руководство Союза использовало их в своих собственных целях. По мнению Солоневича, «двойные агенты» и чекистские провокации в рядах РОВСа были настолько взаимосвязаны, что каких-либо гарантий того, что они не повторятся — не было. Своими выводами Иван поделился с Борисом, и тот, согласившись с тем, что чекисты в РОВСе есть, сказал с самонадеянной уверенностью: «На нас они сломают зубы»…

В деле Кутепова фигурировал генерал Б. А. Штейфон[70], которого впоследствии винили в распространении слухов о связях Ивана Солоневича с НКВД. Некоторые зарубежные авторы и самого Штейфона упоминают в «сомнительном контексте», словно давая понять, что точной информации о его связях с НКВД нет, но косвенной — предостаточно. В этом отношении судьбы Солоневича и Штейфона в чём-то перекликаются…

Иван изучил все доступные материалы по делу Кутепова, но так и не докопался до сути. Не помог и «советский опыт». После исчезновения Кутепова в рядах эмиграции началась истерия, связанная с поисками «агентов ГПУ», обвинениями, контробвинениями, анонимными доносами, склоками и громогласными заявлениями типа «я совершенно точно знаю, кто это сделал». Редактор парижской газеты «Возрождение» Семёнов включился в кампанию разоблачений, он завёл специальное досье, в которое стал собирать сведения на «потенциальных» агентов-провокаторов ГПУ — НКВД. В это «досье» со временем попали и братья Солоневичи.

О деле Кутепова и двойных агентах Иван Солоневич не раз вспомнит, когда по просьбе одного из руководителей РОВСа опубликует статью в «защиту чести» генерала Николая Владимировича Скоблина, имя которого упоминалось в связи с другим скандальным похищением — генерала Е. К. Миллера[71]. На фоне общеэмигрантского осуждения Скоблина позиция Солоневича выглядела подозрительно диссонирующей. Создавалось впечатление, что он «прикрывает» генерала, которого эмиграция обвинила в сотрудничестве с НКВД. Иван надеялся, что в РОВСе поймут сложность ситуации, в которой он оказался, и выступят с соответствующим разъяснением. Но этого не произошло.

Глава тринадцатая

ПОД КОЛПАКОМ НКВД И РОВСА

Пока недремлющая система НКВД набирала обороты — переписка, согласования, организация слежки и т. д., — Солоневичи осваивались в Гельсингфорсе, привыкая к «свободе и демократии», изучая условия жизни эмигрантской среды и обрастая в ней связями.

Руководящей фигурой русской колонии в Финляндии был генерал Северин Цезаревич Добровольский, возглавлявший финский отдел РОВСа. В годы Гражданской войны Добровольский был военным прокурором Северной области, тогда и сблизился с генералом Миллером. Миллер высоко ценил организаторские способности Добровольского как руководителя РОВСа, всецело доверял ему, часто советовался с ним по деликатным проблемам Союза.

Жил генерал в Выборге, в Гельсингфорсе бывал наездами. Добровольский считал своим долгом проведение политико-пропагандистской работы среди эмигрантов и потому едва ли не ежемесячно выступал с лекциями. Генерал увлекался фашистской идеологией и в силу этого при любой возможности приглашал русских эмигрантов на лекции по «актуальным проблемам» фашизма и национал-социализма.

Иван вместе с Юрой побывал на двух лекциях, организованных Добровольским в Гельсингфорсе. Одна прошла под названием «Восхищение и возмущение режимом наци», другая — «Фашизация России». Докладчиком по последней теме был некий Лившиц, который, опираясь на цитаты из Сталина и других советских вождей, доказал, что надежды некоторых политических эмигрантских группировок на «эволюцию» коммунистической партии в сторону фашизма не имеют оснований. Такой эволюции нет, нет и признаков, что она может произойти в будущем…

К появлению в Финляндии «группы Солоневича» Добровольский отнёсся настороженно. Его подозрения возросли после встречи с подполковником Мальмбергом из 2-го отдела финского Генштаба, который назвал легенду братьев очень сомнительной. По этой причине Добровольский воздерживался от знакомства с братьями, регулярно осведомляясь через сотрудников обо всех аспектах их жизни. Солоневичи заметили подчёркнутое дистанцирование начальника РОВСа, но истолковали его как чрезмерную осторожность. В принципе Добровольского они оправдывали: мало ли кто бежит из Советского Союза. Пусть присматривается…