Яков Минченков - Воспоминания о передвижниках

   В кругу чиновных людей, их интересов и переживаний, придворных интриг и сплетен проходили многие дни Клодта. Здесь он иногда брал сюжеты для своих картин, но здесь и увязал, отрываясь от искусства, которому вначале так искренне служил. На выставки он приходил совсем порожняком -- не приносил ничего.

   О нем думали: "Ну что же, не может работать по искусству, пусть хоть приходит на собрания, товарищ он хороший".

   Слышно было, что он в свои поздние годы вторично женился, на француженке. И вот является раз во время устройства выставки давно не показывавшийся Михаил Петрович, ведя за руку маленькую прелестную девочку.

   Все его обступили.

   --- Это что такое? Откуда вы добыли такое сокровище?

   А Клодт с гордостью отвечает:

   -- Это... это... мой последний экспонат!

   Тут все товарищи стали наперебой тащить к себе его дочку. А она живая, смелая: когда Волков усадил ее к себе на плечо, она с хохотом схватила его длинную бороду, как вожжи, и погоняет, точно лошадь: "Но! но! но!"

   Волков поздравляет Клодта:

   -- Ты Михаил Петрович, как тебе сказать, то есть -- лучшего сюжета, чем эта дочурка, за всю жизнь не мог придумать.

   Клодт довольный-довольный скромничает:

   -- Ну вот... это... такой же пустяк... Ну, право, ничего не стоит!

Примечания

Примечания составлены Г. К. Буровой

Клодт Михаил Петрович

   Клодт фон Юргенсбург Михаил Петрович (1835--1914) -- живописец-жанрист. Сын скульптора П. К. Клодта. Окончил петербургскую Академию художеств. В 1867 г. получил звание академика. Был одним из членов-учредителей Товарищества передвижников и до конца жизни участвовал на его выставках. Лучшие произведения М. П. Клодта реалистичны, жизнь и быт простых людей он изображал с душевной теплотой и сочувствием, порой с оттенком сентиментальности.

   Клодт фон Юргенсбург Петр Карлович (1805--1867) -- крупный скульптор, литейщик, педагог. С 1838 г. -- академик. Автор знаменитых скульптурных групп "Укротители коней" на Аничковом мосту в Ленинграде (повторения двух из этих групп были установлены также в Берлине и Неаполе), памятников баснописцу И. А. Крылову и Николаю I (оба в Ленинграде) и др.

   Времена ректора И. -- имеется в виду П. Ф. Исеев -- конференц-секретарь Академии художеств и одновременно управляющий канцелярией и хозяйственной частью Академии. В 1889 г. он был судим и сослан в Сибирь в связи с обнаруженными в Академии художеств хищениями. Существует предположение, что таким образом были прикрыты злоупотребления, допущенные президентом Академии -- великим князем Владимиром.

   Клевер Юлий Юльевич (1850--1924) -- пейзажист. Учился в петербургской Академии художеств. С 1878 г. -- академик, с 1881 г. -- профессор. Создал немало правдивых, свежих и поэтичных пейзажей. Однако большой спрос на его произведения нередко толкал художника к погоне за шаблонными внешними эффектами, к живописи салонно-академического характера.

Киселев Александр Александрович

   Передвижные выставки приносили много хлопот губернаторам и предводителям дворянства. Губернаторы по циркуляру министерства двора должны были оказывать содействие передвижникам в устройстве в городах выставок, проявлять, так сказать, просвещенное внимание к искусству, а с другой стороны, должны были и следить за тем, чтобы на выставках не появлялось чего-либо вредного по местным условиям.

   Положиться в этом деле на невежественных цензоров губернаторы не могли: трудно было определить вредные вещи, да еще по "местным условиям".

   Легче было, когда они получали телеграмму с точным обозначением недопустимых картин, вроде репинского портрета Льва Толстого, написанного после его отлучения от церкви. Такую телеграмму с добавлением "секретно" они показывали заведующему выставкой и успокаивались, узнав об отсутствии на выставке опасной вещи.

   В большинстве случаев они попросту просили заведующего не подводить их и не ставить на выставку неподходящего.

   -- И у цензора детишки есть. Сохрани бог, проглядит у вас на выставке что-либо запрещенное в столице -- и тем куска хлеба лишиться может, а мне тоже неприятность.

   Предводителям дворянства и подавно не было радости от выставок, для которых приходилось предоставлять помещение в доме дворянских собраний. Они опасались, чтоб не поцарапали при устройстве выставок паркета или белых колонн в зале. А когда широкая публика с улицы свободно входила в привилегированное дворянское гнездо, предводители и швейцары только горестно вздыхали.

   Но если они терпели, скрепя сердце, ежегодно сваливавшуюся на них из Петербурга обузу, не будучи в состоянии ей противодействовать, то население городов радостно встречало приезд выставки.

   Со всей справедливостью надо признать, что передвижники впервые пробудили и поддерживали в обществе интерес к искусству. Дремлющие губернские города с приездом к ним выставки хоть на время отрывались от карт, сплетен, обывательской скуки и дышали свежей струей свободного искусства. Начинались разговоры и споры на темы, над которыми обыватель раньше не задумывался и о каких он не имел представления.

   К искусству тянулись главным образом интеллигенты, разночинцы, педагоги, учащиеся и в последнее время -- организованная рабочая масса, для которой, как и для учащихся, двери выставки были широко открыты.

   Терпя убытки от передвижения, без всякого расчета на сбыт картин, Товарищество все же захватывало в кольцо своих путешествий огромное расстояние, как Петербург--Ярославль--Одесса--Варшава--Ревель, и посылало свои вещи в города Сибири и за границу, до Америки включительно.

   И везде картины находили трогательный отклик в человеческих сердцах.

   Не забудется такой, например, случай, когда в сороковую годовщину Товарищества пришел представитель от рабочей организации и с натугой начал говорить: "Я от кожевников, как бы сказать... поблагодарить... Ну, словом, спасибо вам, художники, что пускаете к себе на выставку и выводите нас в людское положение". А потом размахнулся широко и весело хлопнул по руке тяжелой ладонью. От его рукопожатия стало и больно и как-то свежо.

   Выставки, возбуждая интерес к живописи среди чуткого юношества, толкали его на путь искусства, тянули в центры художественной жизни, в художественные школы, а также вербовали в члены Товарищества лиц, уже причастных к искусству, где-либо учившихся живописи, но не решавшихся посвятить ей себя всецело.