Юрий Гавриков - Че Гевара. Последний романтик революции

Че: Дайте мне ваше вело, я его отвезу в мастерскую.

Старик: Да вы что! Я этот велосипед буду показывать всей родне и рассказывать, как я познакомился с Че Геварой... (Коммент. авт.: Через некоторое время вся деревня собралась посмотреть новенький велосипед, присланный старику министром Геварой.)

И не удивительно, что люди тянулись к нему, как к чистому источнику родниковой воды.

Крестьянин Хоакин Посо из горного хутора в Сьерра-Маэстре сказал автору:

«При всей своей известности Че никогда не считал себя «важным». Сколько у нас таких, что, получив должность, надуваются, потому что не научились себя вести правильно... Команданте был и правда великим человеком, но себя таким не считал... Еще нам многому учиться у этого человека...»

А вот слова другого крестьянина, Симона Пенья, воевавшего под началом Че:

«Там, где командовал он (Гевара. — Ю.Г.), ни разу никто из солдат не подвел. Кто мог подвести с таким командиром?!» Ответ на такого рода вопрос даст друг Гевары (и тоже поэт!): «Этот Человек с большой буквы является нашей гордостью, но и нашим стыдом, так как каждое мгновение он напоминает, каким может быть человек, и какими мы все являемся»[222].

И, наконец, последнее. Эрнесто Гевара как будто родился на Кубе: настолько ему свойственна была шутка, веселая подначка, розыгрыш (или, как теперь сказали бы, — «прикол»). И это при том, что с легким, веселым нравом кубинцы аргентинцев считают «песадос» (занудами. — Ю.Г.). Это именно Че говорил про ленивых бойцов, выдумывавших несуществующие у них болячки, что у них «симулитис». А те всерьез повторяли это изобретенное Эрнесто слово.

Министр К. Р. Родригес вспоминал в беседе с журналистом: «Вместе с президентом Дортикосом мы возвращались после командировки в Гавану из Сантьяго. Наш самолет по каким-то причинам задерживался с вылетом. Оттуда же должен был вылететь на другом небольшом самолете Че, которым обычно он управлял сам.

Гевара предложил нам лететь с ним, но несколько осторожный Дортикос отказался, сказав, что большой лайнер долетит быстрее. И мы вскоре полетели. Но Че обогнал нас в пути минут на пятнадцать, быстро приземлился в Гаване и с помощью техников подкатил трап к нашему самолету. Когда мы появились на нем, посматривая на часы, Эрнесто серьезно заметил: «Что- то медленно вы передвигаетесь... Я уже два часа вас поджидаю!» А на мой вопрос, что он делает здесь, шутник Че сказал: «Вы же спешили, вот я и решил побыстрее подать вам трап...»[223].

Суммируя взгляды Эрнесто Гевары, его высказывания, мечты и повеление, можно сделать только такой вывод, какой сделал после его смерти Фидель Кастро:

«Я бы сказал, что это был такого типа человек, с которым трудно кого-нибудь сравнивать и которого практически невозможно превзойти!»[224].

На наш взгляд, крайне важно, что Эрнесто Че Гевара не только борец, но и созидатель в теории и практике строительства нового общества. Он аргументировал и разработал «последовательную и глубокую концепцию относительно действий революционеров в социалистическом строительстве»[225]. Это позволило Фиделю Кастро назвать его «человеком доктрины, человеком великих идей, способным выработать инструменты, принципы, которые, несомненно, являются существенными на пути созидания нового общества»[226].

Глава 6 ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ

Слова поэта взяты для названия этой главы, посвященной созиданию новой жизни на постреволюционной Кубе, не случайно. Перед Фиделем Кастро и его соратниками одновременно встало много задач и неожиданных проблем. Столько, что сегодня, почти полвека спустя, не перестаешь удивляться (и, естественно, восхищаться!) решимости, самоотверженности и твердости духа молодых преобразователей.

Отдавая должное всем им, особо нужно отметить роль Фиделя и Че: самый большой груз революция возложила на них. Выше мы уже говорили о взаимоотношениях этих руководителей. Теперь нам остается лишь добавить несколько слов о степени ответственности каждого из них.

По большому счету, она была равной. Другое дело, что у Ф. Кастро — более «на виду». Сначала признанный руководитель Повстанческой армии, а затем глава нового государства, он был призван в первую очередь публично выступать по всем вопросам внутренней и внешней политики Кубы в стране и за рубежом, озвучивать ее позиции, достижения и проблемы. Э. Гевара, которому Фидель несомненно доверял и работал с ним в тесном контакте, занимался разработкой стратегии и доктрин созидания, а также решением неотложных тактических задач, от которого зависел ход процесса в целом: зашита завоеваний, банковское дело, промышленное строительство. Сказанное, конечно, не исключало выполнение Геварой и некоторых миссий, обычно входивших в круг обязанностей самого Фиделя, — публичные выступления от имени страны, зарубежное представительство и др.

Наконец, еще один момент, важный для правильного понимания читателем содержания данной главы. Это — знакомство, пусть даже весьма поверхностное, с некоторыми особенностями характера и поведения обоих лидеров. Автор понимает, что писать об этом — дело деликатное и неблагодарное (тем более что недавно у нас каждый второй был «специалистом» по Кубе), тем не менее, он предпринимает эту попытку ради читателя и основываясь исключительно на собственных наблюдениях и оценках.

На мой взгляд, Фидель — человек взрывного, холерического склада, красноречивый полемист и талантливый оратор, усидчивой кабинетной работе предпочитающий подвижный образ жизни и деятельности, еще со времени учебы в иезуитском колледже — тонкий дипломат, взвешивающий каждое свое слово, не склонен к романтике.

Че — несколько иной. Он — спокойный (по крайней мере, внешне) и внимательный наблюдатель или слушатель, малоразговорчивый интраверт, с высокой требовательностью к себе (прежде всего!) и к близким, способный высказать открыто и прямо кому угодно свое мнение, если считает его правильным. Имел склонность к аналитической, исследовательской работе, публицистике. В душе — романтик, поэт и мечтатель с высокой степенью (как и должно быть у настоящего врача) сострадания к людям.

Теперь, как говорят французы, «вернемся к нашим овцам». Итак, Гавана, 1959 год. «Зимний» месяц январь. Крепость «Кабанья». В крошечном кабинете коменданта раздается телефонный звонок. Геваре сообщают о приезде к нему чилийского гостя — политика Сальвадора Альенде. Вот как вспоминал позднее первый народный президент Чили об этом визите: