Голоса из окон. Тайны старинных усадеб Петербурга - Екатерина Вячеславовна Кубрякова
К 1906 году церковь в древнерусском стиле была завершена, став заметным украшением усадьбы. А в 1908 году Елизавета родила дочь Аллу.
Фомины обустраивали Белогорку с любовью и энергией, превращая ее в настоящее семейное гнездо. Елизавета и Иван не только жили в согласии, но и активно развивали усадьбу, делая ее образцом современного хозяйства. На землях, принадлежавших Елизавете, появилось более двадцати элегантных дач для аренды, что стало популярным среди отдыхающих. Построили кирпичный и черепичный заводы, а на реке Оредеж возвели первую в регионе каменную гидроэлектростанцию – новаторский для того времени проект.
Белогорка стала известна далеко за пределами губернии благодаря своей образцовой молочной ферме с голландскими коровами. Несколько лет подряд здесь проходили сельскохозяйственные выставки, где демонстрировались достижения в аграрной науке и фермерском деле.
К 1910 году на пик моды вышел стиль модерн, и, несмотря на его преимущественное использование в городской архитектуре, Елизавета Фомина затеяла масштабную перестройку усадьбы. Белогорка начала обретать черты изысканного модерна, став настоящей жемчужиной Оредежа.
В новом парке Белогорки, оформленном в духе модерна, появились не только изысканные аллеи, но и настоящие ботанические эксперименты. Ландшафт украсили лиственные деревья и ели, высаженные кронами вниз! Это была уникальная техника, требовавшая тщательной обрезки корней и веток, а затем их переворачивания. На прежних ветвях начинали отрастать корни, а корни, наоборот, превращались в причудливую крону. Выживали единицы: из пятидесяти саженцев лиственных деревьев – лишь один, а у елей показатель был и вовсе один на тысячу. Такая затея была крайне затратной и почти не встречалась в русских усадьбах. Но Елизавета Фомина не жалела средств, стремясь сделать свою усадьбу уникальной.
Сердцем обновленной Белогорки должен был стать грандиозный господский дом в стиле северного модерна. Для его возведения пригласили молодого, но уже известного архитектора Владимира Тавлинова. Он превзошел ожидания: каждый фасад здания оказался непохожим на другой. С парадной стороны особняк выглядел как сказочный русский терем, а со стороны Оредежа напоминал средневековый замок. Угловая башня, маленькая башенка с куполом и световой фонарь придавали дому величественный и загадочный вид. Неудивительно, что местные жители сразу окрестили его «Елисеевским замком».
В традиции модерна архитектор Тавлинов использовал новаторские отделочные материалы, которые только начали входить в моду. Мозаика, майолика, витражи и керамика с растительными орнаментами – все это создавало атмосферу утонченности и изысканности. В то время как внешний вид дома был пропитан духом старинного замка, внутри было оснащение, которое вполне соответствовало современным стандартам. Электричество, водопровод, канализация, отопление – все эти технические удобства обеспечивали комфортное проживание на протяжении всего года, не только в летнюю пору.
Строительство этого впечатляющего дома было завершено быстро – всего за два года. В 1912 году семья Фоминых, уже с двумя маленькими детьми (одному было восемь, другому четыре года), окончательно обосновалось в задуманном ими фамильном гнезде.
Семейная идиллия, которую строили Фомины в Белогорке, оказалась трагически недолгой. Всего через пять лет, весной 1917 года, жизнь Елизаветы оборвалась при загадочных обстоятельствах. По слухам, 47‐летняя женщина отправилась в санаторий, надеясь справиться с туберкулезом лечением кумысом, и исчезла бесследно. Обезумевший от горя Иван всего через несколько месяцев, летом того же 1917 года, покончил с собой здесь, в Белогорке, оставив сиротами малолетних детей Платона и Аллу.
Малышей приютил дед, Александр Елисеев, но и его жизнь в тот трагический год обрушилась. Весной 1917‐го он потерял сразу и дочь, и жену – мачеха Елизаветы скончалась от астмы почти одновременно с падчерицей. Осиротевших Платона и Аллу ждала новая беда: не прошло и года, как Александр скончался. В 1918‐м, в вихре послереволюционного хаоса, маленький Платон оказался в детском доме. О судьбе его сестры Аллы история умалчивает.
Лишенный всего – и прав на роскошную усадьбу, и на огромные семейные богатства, – Платон прожил долгую жизнь в советской стране. Он закончил геологический техникум, воевал в Великой Отечественной. А бывал ли он потом на берегу Оредежа, как обычный турист? Вдыхал ли целебный радоновый воздух, любовался красными скалами и взирал на замок, что возвышался над рекой, как молчаливый свидетель утраченного прошлого?
В 1917 году роскошная усадьба в Белогорке пережила свою национализацию. На ее месте организовали сельскохозяйственную коммуну, возглавил которую бывший сторож имения Михаил Старков, неожиданно оказавшийся на вершине местной иерархии. Вскоре, в 1925 году, коммуну преобразовали в опытную сельскохозяйственную станцию, а затем и в Северо-Западный научно-исследовательский институт «Белогорка». Именно его загадочные стены десятилетия спустя рассматривал журналист Липман Кокотов, задаваясь вопросом: какую историю таит этот архитектурный гигант?
Когда‐то здесь звучал смех детей Елизаветы Фоминой, пробегающих по длинным, сверкающим коридорам, а сама хозяйка с семьей любовалась парадными залами, спроектированными специально для нее. Теперь же в этих стенах царили совсем другие звуки: шелест бумаг, звон стеклянных пробирок и деловые переговоры о селекции картофеля и других сельскохозяйственных культур. Новая эпоха оставила свой след, но старинный замок по-прежнему хранил воспоминания о прошлом.
Трагическая глава истории усадьбы Белогорка открылась в годы Великой Отечественной войны. Оккупированная немецкой армией, она стала штабом врага. Величественный Елисеевский замок, переживший революцию, не выдержал натиска войны. Отступая, немецкие войска взорвали главный дом, уничтожив его изысканные интерьеры и повредив внутренние перекрытия. Взрывом был уничтожен и значительный кусок парка, а также несколько хозяйственных построек.
Но после победы научная жизнь в Белогорке вновь ожила. Сельскохозяйственный институт вернулся на прежнее место, здание было восстановлено, пусть и утратило былое великолепие. Лаборатории снова наполнились звуками работы, а институт трудился здесь вплоть до 1993 года. После этого, оставшись без хозяина, замок медленно, но неумолимо начал разрушаться, превращаясь в руины.
Особую историю пережил храм Николая Чудотворца, изначально домовой, а с 1910 года – приходской. Его службы продолжались до 1936 года, пока настоятель не был арестован и сослан в лагерь. Храм превратился в склад, а затем, в 1960‐х, пережил очередное перерождение, став Домом культуры. В этом процессе уничтожили купола и колокольню, лишив здание последнего намека на духовность. Только в 1993 году храм вернулся к своему предназначению – его двери вновь открылись для верующих.
Литература
Краско А. Елисеевы // Большая российская энциклопедия: В 35 т.
Кокотов Л. Дневник (рукопись)
Краско А. Петербургское купечество. Страницы семейных историй.
Лучинский А. Сиверская дачная местность по Варшавской железной дороге.
Мурашова Н. Сто дворянских усадеб Санкт-Петербургской губернии.
Сонина Л. Сиверская в судьбах русских литераторов.
Примечания
1
Набоков В. Другие берега.
2
Там же
3
Набоков В. Стихи.
4
Оленина A. Дневник.
5
Там же.
6
Там же.
7
