Владимир Джунковский - Воспоминания.Том 1

По городу было расклеено следующее объявление московского генерал-губернатора от 11 декабря:

"Упорство, с которым все еще поддерживается мятежническое движение, и тяжесть утомительной службы полиции и войск, непрерывно занятых подавлением этого движения, вынуждают меня принять на время следующие новые охранительные меры:

1. 1. После шести часов вечера все находящиеся на улицах лица будут подвергаемы обыску, и в случае, если у них окажется оружие, при отсутствии установленного разрешения на ношение такового, такие лица будут задерживаемы и подвергаемы аресту или штрафам в порядке, установленном ранее объявленными постановлениями.

2. Так как не только собирающиеся на улицах толпы, но и незначительные кучки всегда являются прикрытием для мятежников, стреляющих в полицию и войска, то обыватели предупреждаются, что против всяческой образовавшейся на улице кучки более трех человек полиции и войскам предписано употреблять оружие.

3. Мятежники, между прочим, сформировали отряды для медицинской помощи своим раненым, именующие себя отрядами Красного Креста и присвоившие принадлежащие этому учреждению внешние отличия. Объявляется обывателям, что мятежникам, раненным в вооруженном столкновении с войсками, медицинская помощь будет оказываема наравне со всеми лицами, нуждающимися в этой помощи, учреждениями, находящимися в ведении законных властей; медицинские же отряды, действующие в соучастии с мятежом, будут везде задерживаемы и подвергаемы законному преследованию, а в случаях, когда они сами действуют оружием (такие случаи уже установлены) или смешиваются с мятежническою толпой, против которой вызваны полиция или войска, они будут обстреливаемы этими войсками.

4. Напоминается обывателям, что за повреждение телеграфа и телеграфных столбов закон карает: лишением всех особенных прав и заключением в арестантские отделения или лишением всех прав состояния и ссылкой в каторжные работы; в некоторых же важнейших случаях даже и смертною казнью. Поэтому лица, захваченные при указанных повредительствах на месте преступления, будут предаваемы суду; но при затруднительности, а часто и невозможности задержания таких преступников полиции и войскам приказано прекращать всякие покушения на телеграф выстрелами.

II. В дополнение уже опубликованных в столице обязательных постановлений объявляю, что ввиду все продолжающихся случаев стрельбы по чинам полиции и войскам из засад, а также под прикрытием темноты мною впредь до отмены постановлено:

1) В местах, где прекращено освещение, с наступлением темноты воспрещается открывать форточки или окна, обращенные на улицы; а стекла таких окон должны быть завешены.

2) Воспрещается всем, кроме лиц должностных, исполняющих свои служебные обязанности, выходить на улицу от 9 часов вечера до 7 часов утра.

Настоящие обязательные постановления издаются на основании Правил о положении чрезвычайной охраны, распространяются на г. Москву, вступают в силу сего числа, а виновные в их нарушении подвергаются в административном порядке заключению в тюрьме или крепости на 3 месяца или аресту на тот же срок, или денежному штрафу до 3.000 руб.".

12 декабря утром было сравнительно спокойно, в центре царила тишина, бой перешел на окраины. Относительное спокойствие в центре позволило торговцам на некоторое время открыть свои магазины и лавки, пока одиночные выстрелы не возобновились и заставили вновь всех спрятаться. Часть Тверской возле дома генерал-губернатора была окружена нарядами и воинскими патрулями — тут никого не пропускали, также и в Китай-город, и Кремль.

В этот день на жизнь градоначальника барона Медема, находившегося на улице у своего дома, покушался какой-то субъект с повязкой Красного Креста на руке. Но он не успел даже произвести выстрел, как был арестован с сопровождавшей его женщиной.

С 4 часов дня город погрузился в темноту, так как хотя газовый завод и работал, но фонарщики перестали зажигать фонари, кроме того, многие фонари пошли на устройство баррикад. Город освещался прожекторами. Весь день по городу сновали кареты, полицейские и больничные, собиравшие раненых и трупы, больницы все переполнились.

Новое объявление генерал-губернатора, гласившее, чтобы ворота и двери домов и дворов были бы закрыты, причем ответственность за это, а также и обязанность следить, чтобы в домах не хранилось оружие и взрывчатые вещества, возлагалась на домовладельцев и управляющих под страхом секвестра имущества, возымело действие — домовладельцы уже без войск, собственными силами стали разбирать баррикады и ставить ворота на свои места, а три дня назад эти же домовладельцы, управляющие домами и другие из трусости и малодушия, быть может, сами помогали революционерам и тащили сами свои ворота на баррикады. В этот день стали функционировать отряды добровольной милиции, действовавшей под руководством полицейских офицеров.

На заседании, бывшем у генерал-губернатора в первый же день начала восстания, князь Щербатов предложил, ввиду малочисленности полиции и войск, организовать из добровольцев "Союза русских людей" 45 особую милицию в помощь полиции, на что Ф. В. Дубасов выразил согласие, но с тем условием, чтобы эта добровольческая полиция была набираема исключительно из лиц с хорошей рекомендацией и чтобы она действовала отнюдь не самостоятельно, а была раздроблена по участкам и всецело подчинена приставам. Это не особенно понравилось добровольцам, так как они хотели быть самостоятельными, и потому на этот призыв откликнулось сравнительно очень небольшое количество добровольцев, да и просуществовали эти отряды недолго.

Вечером на Пятницкой улице революционеры засели в типографии Сытина, были осаждены войсками, но отказались сдаться. Осада кончилась пожаром, истребившим всю типографию дотла; так и не удалось узнать, кто поджег, сами ли дружинники, чтобы во время суматохи легче спастись, или драгуны.

Одновременно приехавшими по Казанской дороге революционными дружинами в числе нескольких сот была сделана новая попытка овладеть Николаевским вокзалом. Часть их засела в потребительской лавке против вокзала и стала оттуда обстреливать стоявшие у вокзала войска, которые в свою очередь ответили артиллерийским огнем и разрушили лавку со всем ее содержимым. Дружинники, потеряв многих убитыми и ранеными, отступили на Казанскую дорогу, которая в то время была всецело в их власти. […]

13 декабря утром было тихо, не слышно было даже ружейных выстрелов, но с полудня вновь раздались орудийные и ружейные выстрелы. Ввиду того, что револьверы оказались плохим средством защиты для городовых, большинство их снабдили берданками, а оставшихся при револьверах приказано было переодеть в штатское платье.