Не переходи дорогу волку: когда в твоем доме живет чудовище - Лиза Николидакис

Этот запах: сера и нафталин, тухлая рыба, тухлые яйца и гнилая капуста. Гниль, гниль, гниль. Смерть пропитывает все, и ты забираешь ее с собой, когда уходишь. По сей день я могу учуять разложение, словно ищейка.

И хотя этот запах пронзил нас насквозь, стоять в этом доме было все равно что задыхаться. Никто из нас не плакал, вместо этого мы осматривались. В гостиной и прихожей полиция вырезала и унесла куски ковра по кривым линиям, оставив десятки нейлоновых волокон, которые тянулись к нашим лодыжкам, словно черви. Прямоугольник стены в прихожей тоже был вырезан, и мы по очереди показывали друг другу, когда обнаруживали пятна крови на полу, на стенах, на потолке. Море мертвых черных мух на дне ванны заставило меня быстро вернуться в коридор, и я свернула в спальню – в спальню дочери. Мое тело пульсировало: криминалисты оставили после себя ее матрас, пропитанный бурой кровью, и комнату, которая тоже вся была забрызгана. Майк заглянул мне через плечо.

– Боже мой, – сказал он и вернулся в гостиную. Гостиная казалась более безопасным местом.

Целый косяк разномастных пресноводных рыбок смотрел на меня. Я открыла их аквариум и высыпала туда немного хлопьев, наблюдая, как рыбки тут же ринулись к поверхности воды. «Полиция вообще их кормила?» – подумала я. И подняла газету с журнального столика. Десятое сентября – пять дней назад. Это последний день, когда кто-то из них был жив, чтобы принести газету, – если, конечно, они получали ее каждый день. Десятое число приходилось на среду, а некоторые получают газеты только в середине недели и в воскресенье. Это была еле заметная подсказка.

Или нет? Мой день рождения – тринадцатого сентября. Проснулся ли мой отец в то утро и так остро ощутил мою потерю, что это подтолкнуло его к жестокости? Было ли это его последнее загадочное послание для меня? Вот что происходит, когда вы вычеркиваете своего отца из жизни: вы лишаете его всякого страха. Сноп мерцающих огней заполонил мое зрение, и я потрясла головой, как в мультиках, чтобы заставить рой канареек исчезнуть после удара по голове.

У меня никогда не будет точного времени его смерти, вместо часов у меня будут слова, взятые из протокола вскрытия: вздутие, изменение цвета, сход кожи, заражение личинками всех стадий зрелости без куколок. Слова, которые останутся со мной на всю жизнь.

– Лиз, с чего нам начать? – спросил Майк.

Однако я застряла во внутреннем замкнутом круге: этот ужас произошел либо в мой день рождения, либо накануне. Когда я стояла там, в болоте горя, какая-то часть меня искренне желала, чтобы все это случилось в мой день рождения, чтобы я настолько переполнилась печалью и жалостью к себе, насколько это вообще возможно. То, что произошло, было непостижимо, но я отчаянно нуждалась в том, чтобы это выглядело как можно ужаснее, чтобы рассказ не оставил даже лазейки для добрых людей, которые изо всех сил старались бы меня утешить. Мне хотелось, чтобы никто не сказал: «Ну, хотя бы это не случилось в твой день рождения». В конце концов я бы поняла, что дата не имеет значения. Мои нейронные связи навсегда связали вместе эти два события.

– Лиз? – Майк сказал громче и встал рядом со мной, так что я сделала то, что делаю, когда все кажется невозможным: принялась за работу.

– Так, ладно, чувак. Разделяй и властвуй. Ты хочешь пойти наверх или вниз?

– Наверх.

Почему он хотел остаться наверху, мне было непонятно. По крайней мере, в подвале не было крови.

– Отлично. Ищи что-нибудь важное, что-нибудь ценное, – сказала я.

Наш отец был из тех людей, которые прятали деньги в стене, прежде чем отнести их в банк.

– Думаешь, мы что-нибудь найдем?

– Кто знает?

Но я надеялась, что найдем – пачки сотен, десятков тысяч долларов в качестве компенсации за то, что нам пришлось прийти в этот дом, за то, что мы вообще жили с ним.

– Если я тебе буду нужна, крикни.

Пройдя через кухню к двери в подвал, я остановилась перед плитой, на одной из ее конфорок стояла нержавеющая кастрюля. Заглянув внутрь через ее край, я обнаружила еще больше мертвых мух-падальщиц и три вздувшихся початка кукурузы, покачивающихся в белой, словно глазная катаракта, воде. Они готовили ужин. Варили кукурузу. Как все могло пойти настолько плохо, что они сидели за едой для пикников и окружных ярмарок? Я наклонила голову, у меня перехватило дыхание.

* * *

Даже когда я уже выросла, я по-прежнему считаю подвалы бесконечно жуткими. Они могут быть полностью обставлены дорогой кожаной мебелью и увешаны плоскими экранами, тщательно вычищены, без единой пылинки и паутинки. Это все не важно. Как только вы спускаетесь под землю, может произойти что угодно.

«Британника для подростков» утверждает: «Ранние жилища человека дарят нам другие важные свидетельства. В пещерах у древних русел рек, в кучах раковин на берегах океана и в больших земляных насыпях в глубине материка ученые обнаруживают инструменты, оружие, кухонную утварь, резьбу и прекрасные картины».

В подвале я не нашла ни утвари, ни резьбы, ни картин, но там были инструменты и оружие – нечто вроде оружия. Я залезла в его открытый сейф и вытащила часть пистолета – наверное, затвор, и уставилась на другие оружейные штуки, лежащие на полке. Меня охватил гнев. Там стояли одиннадцать коробок с боеприпасами. Как копы могли все это просто так оставить? Я не разбираюсь в пушках, и наверняка эти запчасти были непригодны для стрельбы без спусковых крючков, но все-таки почему не упаковать и не унести их?

Небольшой письменный стол был завален бумагами, ящики практически лопались от макулатуры, так что я села и приготовилась найти ответы. Сначала я покрутилась в кресле, чтобы осмотреть комнату. Казалось, с того дня, как мой отец впервые приехал в Америку, он начала собирать чужой хлам – подвал был местом, где умирали стыренные вещи. Множество несовпадающих друг с другом кресел, их шпонированные ручки стерлись до того, что могли оставлять занозы, у некоторых одна ножка была выбита, а другие отброшены в сторону из эстетических соображений. Больше неработающих пылесосов, чем нужно любому здравомыслящему человеку, пылились у стены из шлакоблоков. Бесчисленные неполные наборы посуды и фототехники, в том числе и очень древней, валялись повсюду, каждая темная щель подвала была забита хламом и насекомыми. Одна из моих ног непроизвольно топнула о бетонный пол.

Я нашла два страховых полиса и свидетельство о праве собственности на