Валерий Шамбаров - За Веру, Царя и Отечество

Среди стран Антанты наиболее подготовленной к войне считала себя Франция. В действительности же дело обстояло наоборот - из всех великих держав ее армия была самой отсталой. Из уроков Франко-прусской войны ее военные теоретики выводы извлекли довольно своеобразные и пришли к убеждению - для одержания побед армия должна вернуться "к своим высоким традициям" (так гласило наставление для старших войсковых начальников). А понимались под таковыми традиции еще наполеоновской армии. И в результате была принята теория "элан виталь" - "жизненного порыва". Как учил начальник Высшей военной школы ген. Фош: "Война равняется раскладке моральных сил. Победа равняется моральному превосходству победителя, моральному угнетению побежденного. Сражение равняется борьбе двух воль". "Виктуар се ля волонте" - "Победа это воля". Особенности местности, фортификация, вооружение, организация, снабжение - все это объявлялось ложными теориями, касающимися "низшей части воинского искусства". А главное - добиться "порыва". В целом французская военная наука смахивала на пресловутые теории "ворошиловских ударов" - "малой кровью на чужой территории". Напор - и враг бежит. Только во французском варианте это доводилось почти до абсолюта. Скажем, оборона как вид боевого искусства вообще сбрасывалась со счетов. Главным провозглашалось "наступление до предела". Полевой устав, принятый в 1913 г., учил: "Французская армия, возвращаясь к своей традиции, не признает никакого другого закона, кроме наступления". Об обороне, об огневой мощи в уставе не говорилось ни слова. А в других руководящих документах указывалось, что единственным оправданием временного перехода к обороне может быть "экономия сил на некоторых участках с точки зрения подключения их к наступлению".

Да и в таких случаях предполагалось использовать для укрытия лишь складки местности. Окапываться солдат не только не учили, но и запрещали, чтобы не испачкали форму и не утратили бодрого вида и наступательного духа. А в приказах писалось: "Никогда французская армия не будет рыть окопы, она будет всегда решительно атаковать и не унизит себя до обороны". За месяц до войны один гусарский лейтенант даже угодил под арест - за то, что проявил инициативу и познакомил эскадрон с рытьем окопов. Что же касается наступления, то один из главных военных теоретиков, начальник оперативного бюро Генштаба Гранмезон поучал: оно должно быть "немедленным", нельзя задерживаться, выясняя, что делает противник, а надо атаковать внезапно и стремительно. Рекомендовал "сразу, без оглядки пускать в бой все средства". "Важнее воспитать в себе дух, необходимый для победы, нежели разбирать способы ее достижения". Роль разведки сводилась к минимуму. И наступать предполагалось "змейками" по открытому полю, а лучше, для пущего напора сомкнутыми строями. Стратегических резервов также не предусматривалось ведь все должно решиться в первых сражениях. Подобные теории определяли и другие особенности французской армии. И немцы, и русские, и англичане давно переодели солдат в защитную форму, а французы начинали войну в красных штанах, красных кепи (у офицеров с белыми плюмажами), в синих мундирах и шинелях. Кавалерия красовалась в сверкающих кирасах и касках с хвостами из конского волоса или султанами из белых перьев. Когда же военный министр Мессими предложил ввести защитное обмундирование, сочли, что отказ от ярких цветов подорвет воинский дух, и бывший военный министр Этьен провозглашал в парламенте: "Ле панталон руж се ля Франс!" - "Красные штаны - это Франция!"

Подготовка войск велась исключительно на плацу - чтобы не портить крестьянских полей. Огневой подготовкой занимались мало, а для кавалерии курс стрельбы составлял всего 3 дня - основными должны были стать штыковые и сабельные удары. А пехоту тренировали в "наполеоновских" маршах по 40 км. И отрабатывали нормативы штыкового броска - 50 м следовало преодолеть за 20 секунд. Считалось, что это время нужно вражескому солдату, чтобы перезарядить винтовку, прицелиться и выстрелить. Из крепостей была оснащена современными железобетонными укреплениями только одна - Мобеж. Остальные были выстроены из кирпича и давно устарели. Но их не совершенствовали зачем, если все решится в наступлении? А крепость Лилль на крайнем левом фланге упразднили совсем, там немцев не ждали. Роль артиллерии сводилась к "огневому шквалу" - чтобы продожить дорогу броску пехоты. Легкие пушки калибра 75 мм считались одними из лучших в мире, но тяжелой артиллерии у французов не было совсем. Полагали, что она замедлит темпы наступления. И в марте 1914 г. военные расходы были сокращены на 80 млн. франков - из них исключили крупнокалиберные пушки и гаубицы. Так что ситуация выглядела, мягко говоря, своеобразно - на французских заводах выпускались отличные тяжелые орудия, но не для своей армии, а по иностранным заказам.

Дивизии по численности примерно соответствовали германским, в пехотной 17 тыс., в кавалерийской 4 тыс. Но орудий в пехотной дивизии было всего 36. А корпусная артиллерия составляла 48 стволов. Таким образом, на корпус приходилось 120 орудий - все легкие. Не было во французских войсках даже полевых кухонь. Тоже из "наполеоновских традиций". Солдат в походе должен был получать еду сухим пайком и готовить на кострах, каждый для себя. В полном загоне была и связь, предполагавшаяся, в основном, через посыльных. На такую новинку, как радио, не обращали внимания. А телефонные провода в ротах и батареях "привязывали" бы их к месту и мешали стремительному продвижению. И телефоны предусматривались только для старшего командования. Верховным Главнокомандующим стал начальник Генштаба 62-летний маршал Жозеф-Жак-Сезар Жоффр. Герой войн на Мадагаскаре, абсолютный сторонник вышеупомянутых теорий, человек крайне консервативный и весьма самоуверенный. В 1912 г. корреспонденты спросили его: "Вы не думаете о войне?" Он ответил: "Да, я думаю о ней все время. У нас будет война, я буду ее вести, и я выиграю ее". По французским законам с начала войны Главнокомандующему передавалась полная власть в военных вопросах, и ни президент, ни правительство уже не имели права вмешиваться в его распоряжения. А командующим армиями не предоставлялось ни малейшей инициативы - каждый свой шаг они должны были согласовывать с Верховным. Начальником штаба у Жоффра стал генерал Белен.

Прохождение службы во Франции подразделялось на действительную и службу в запасе. Но в отличие от немцев, на подготовку резерва никакого внимания не обращалось. Считалось, что войну должна вести только кадровая армия. Потому что у резервистов не может быть нужного "порыва", и разбавлять ими регулярные дивизии значило ослабить "боевой дух". На долю призванных из запаса оставлялась только тыловая служба - охрана объектов, патрулирование и т.п. Причем собственные убеждения французское командование ничтоже сумняшеся переносило и на противника. И пребывало в полной уверенности, что немцы тоже не станут использовать резервистов в активных действиях. Главная ошибка полководцев Франции заключалась не в том, что они не учли возможности обхода через Бельгию. А в том, что они значительно преуменьшали силы врага. У немцев почти все корпуса существовали "в двух экземплярах", полевые и резервные, причем с таким же номером. Французы считали их за один. И отметали многочисленные сообщения разведки, что это не так - дескать, такого не может быть, потому что не может быть никогда. Остальные ошибки являлись уже следствием главной. План Шлиффена командованию был известен, французская разведка купила его за огромную сумму у офицера германского Генштаба. Однако его сочли фальшивкой. Прикинули численность немецких армий по собственным оценкам (получалось 26 корпусов), и выходило, что этого не хватит на такую протяженность фронта. Заместитель Жоффра Кастельно говорил, что если немцы так растянут свои боевые порядки, чтобы идти через Бельгию, "тем лучше для нас - мы перережем их пополам". А когда заместитель председателя военного совета ген. Мишель, воспринявший ситуацию верно, стал предлагать меры противодействия, Жоффр заявил: "Нет смысла обсуждать это предложение. Генерал Мишель не в своем уме". И "ересь оборонительной стратегии" была решительно вытравлена.