Фрэнсис Кинг - Мегатерион. Зверь 666.

Вопрос: «Яйцо является символом какого‑то нового знания, не так ли?»

Ответ: «Гимель Ламед» (ивритские буквы, транслитерированные на английский как GL).

Вопрос: «Что это означает?»

Ответ: «Я не знаю».

В редких случаях ситуация складывалась не так, как планировалось. Так, например, 10 марта, после содомизации Родди с парадоксальной целью «понимания сил вагины», Кроули дал ей большую дозу мескалина — наркотика, который, как верил Кроули, имел отношение к богу Меркурию. Начались астральные видения, но вскоре они были прерваны Родди, которая сильно занемогла, событие, описанное Кроули следующими словами: «Ачита каталась в агонии, бог Меркурий был слишком чист для ее испорченного сознания и тела».[97]

Летом 1918 года Кроули объявил своим друзьям и последователям, что намеревается отправиться в «Долгое Магическое Уединение» — чтобы уйти от мира на какое‑то время, помедитировать и испытать новые оккультные переживания. Или, по крайней мере, таков был предположительный мотив, хотя У.Б. Сибрук, хорошо знавший Кроули, заметил, что тогда в Нью‑Йорке было «горячо как в аду» и он верил, будто решение Кроули было обусловлено простым желанием отправиться на какое‑то время в сельскую местность. К тому времени Кроули оказался почти без средств к существованию, и Сибрук и кое‑какие друзья скинулись, привезли ему палатку и каноэ, и обеспечили его небольшим количеством денег, чтобы он смог купить себе провизию. Провизия, наряду с Кроули, палаткой и каноэ, должна была транспортироваться вверх по реке Гудзон на корабле.

Когда Сибрук и его знакомые благотворители прибыли на корабль повидаться с Кроули, то застали его грузящим предполагаемую провизию. Груз, как они подумали, выглядел подозрительно, и они настояли на том, чтобы проверить его; они обнаружили, что «провизия» состояла из пятидесяти галлонов красной краски, толстой веревки и трех больших малярных кистей. У Кроули не осталось ничего из пожертвованных средств — все, что он имел в кармане, — билет, благодаря которому он мог быть доставлен вверх по реке к месту своего назначения, Острову Эзопа.[98] cибрук спросил Кроули, что он намеревается есть во время своего магического уединения — зная Кроули, он нашел трудным поверить, будто несколько недель абсолютного голодания были частью его программы. «Моих детей, — ответил Кроули в своей особой первосвященнической манере. — Я отправляюсь на Остров Эзопа, и буду питаться, как Илия питался воронами». Сибрук не был особенно впечатлен воронами как потенциальным источником пищи и крикнул Кроули, когда его корабль отходил: «Собираешься ли ты вернуться в колеснице огня или в Черной Марии?»

Остров с обеих сторон окружали скалы. С помощью веревки Кроули соорудил петлю и написал основной лозунг своей новой религии — «ТВОРИ, ЧТО ТЫ ЖЕЛАЕШЬ, ДА БУДЕТ ТО ЗАКОНОМ» — на каждой скале острова достаточно крупными буквами, чтобы их могли прочитать пассажиры и команды проходящих мимо кораблей и лодок. Местные фермеры, казалось, тоже каким‑то образом вдохновились этой активностью. На них произвело впечатление само появление Кроули — его голова была обрита, за исключением одной пряди надо лбом, оставленной в честь фаллоса, на пальцах он носил странные кольца, особенно примечательным было одно, с огромной звездой‑сапфиром — и его практика сидеть неподвижно в течение очень долгого времени. Эти фермеры, верившие, что Кроули — странный святой человек, или даже безобидный сумасшедший, регулярно приносили ему съестное — яйца, сахарную кукурузу и молоко. Эти подношения также пополнялись Родди Майнор, которая время от времени приезжала на остров на выходные и привозила с собой провизию.

Кроули вернулся в Нью‑Йорк 9 сентября, загорелый, похудевший, весьма окрепший и с адекватным чувством юмора. Знакомые, не любившие Кроули, полагали, что его магическое уединение является свидетельством того, что он «совершенно безумен, как деревенщина». Сибрук, с другой стороны помнил, что Будда провел одиннадцать лет, спокойно сидя под деревом; уединение Кроули, решил он, «было безумным в век легковых автомобилей и аэропланов… но это было нечто». На следующий день после своего прибытия в Нью‑Йорк Кроули отправился на ланч с Сибруком в «Плаза Гриль»; Кроули компенсировал диетологические лишения, которыми мучился в течение своего уединения, заказав шикарные блюда — молодь, стейк под соусом тартар и сливочный торт — к которым полагалась сигара и брэнди Наполеон. Сибрук спросил его, чего он добился в своем уединении «помимо очищения толстой кишки и сбрасывания веса со своего брюха».

— Я обрел огромную силу, — сказал Кроули.

— Какого рода силу?

— Возможно, — ответил Кроули, — я смогу продемонстрировать тебе.

Двое мужчин медленно прогуливались вниз по Пятой Авеню, переполненной народом. «Через квартал, где будет поменьше народа, — сказал Кроули, — я покажу тебе».

Толпа впереди напротив публичной библиотеки была пореже и, когда они пересекали 42 улицу, Кроули слегка коснулся локтя Сибрука и приложил палец к его губам. Впереди них шагал высокий, преуспевающе выглядящий человек. Кроули, «тихий как кот», немедленно зашагал шаг в шаг позади этого человека. Кроули ритмично синхронизировал свои шаги с шагами человека впереди, и Сибрук заметил, что Кроули, обычно державший себя горделиво и имевший склонность ходить с важным, напыщенным видом, вжал плечи, наклонил голову немного вперед, подобно тому человеку, и начал ритмично размахивать руками в унисон с ним, произнося заклинание. Теперь имитация Кроули была настолько превосходна, «что он был подобен двигающейся тени или астральному призраку другого человека».

Когда они приблизились к концу квартала, Кроули, делая шаг вперед, позволил обоим своим коленям подкоситься, так что он споткнулся, удержавшись на корточках, и снова немедленно выпрямился, медленно и с довольным видом зашагав вперед. Человек, которого имитативно сопровождал Кроули, упал, «словно его ноги выбило из‑под него», и рухнул, растянувшись в неуклюжей позе на тротуаре. К счастью, он ничего себе не повредил. Собралась толпа, Кроули и Сибрук помогли тому человеку подняться на ноги. Он поблагодарил их и начал оглядываться в поисках банановой кожуры, на которой, как предполагал, он поскользнулся. Никакой банановой кожуры, естественно, не нашлось; человек затем осмотрел подошвы своих ботинок, и они оказались сухими. Окончательно сбитый с толку, он отряхнулся, подобрал шляпу, свалившуюся с его головы, поблагодарил еще раз Кроули и Сибрука за их помощь и продолжил свою прогулку.