Виктор Мануйлов - Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова

Белинский, АН СССР, т. XI, с. 441–442.

12 февраля. Высочайший приказ о поощрении.

Ракович, Приложения, с. 28–29.

Около 14 февраля. Вышла февральская книжка «Отечественных записок» (т. VIII, № 2), где в отд. III напечатаны «Тамань» (с. 144–154) и «Казачья колыбельная песня» (с. 245–246), подписанные «М. Лермонтов».

Сообщение о выходе февральской книжки «Отечественных записок», где напечатаны «Тамань» и «Казачья колыбельная песня» Лермонтова, в «Литературной газете» 14 февраля 1840 г. (стлб. 310). Ср. дату декабрь 1838, из которой явствует, что «Казачья колыбельная песня» была написана еще в 1838 г.

16 февраля. На балу у графини Лаваль столкновение Лермонтова с сыном французского посланника Эрнестом де Барантом. Барант вызвал Лермонтова на дуэль.

Лермонтов, АН СССР, т. VI, письмо № 37, с. 451; ЛН, т. 45–46, 1948, с. 389–432.

«Зимой 1839 года Лермонтов был сильно заинтересован кн<ягиней> <М. А.> Щербатовой (к ней относится пьеса «На светские цепи»). Мне ни разу не случалось ее видеть, знаю только, что она была молодая вдова, а от него слышал, что такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать. То же самое, как видно из последующего, думал про нее и г. де Барант, сын тогдашнего французского посланника в Петербурге. Немножко слишком явное предпочтение, оказанное на бале счастливому сопернику, взорвало Баранта, он подошел к Лермонтову и сказал запальчиво: „Vous profitez trop, monsieur, de ce que nous sommes dans un pays où le duel et dêfendu!“ — „Qu’a ça ne tienne, monsieur, — отвечал тот, — je me mets entièrement à votre disposition“25 и на завтра назначена была встреча». (А. П. Шан-Гирей. М. Ю. Лермонтов. РО, 1890, кн. 8, с. 747–748).

«Несколько успехов у женщин, несколько салонных волокитств вызвали против него <Лермонтова> вражду мужчин; спор о смерти Пушкина был причиной столкновения между ним и г. де Барант, сыном французского посланника: последствием спора была дуэль». (PC, 1882, т. 35, кн. 9, с. 618 (письмо Е. П. Ростопчиной к А. Дюма-отцу. Перевод с французского)).

18 февраля, воскресенье, в 12 часов дня. Дуэль Лермонтова с де Барантом за Черной речкой на Парголовской дороге при секундантах А. А. Столыпине и графе Рауле д’Англесе. После дуэли Лермонтов, слегка оцарапанный ниже локтя, заезжал к А. А. Краевскому.

Лермонтов, АН СССР, т. VI, письмо № 37, с. 451; Висковатый, с. 322; А. П. Шан-Гирей. М. Ю. Лермонтов. РО, 1890, кн. 8, с. 748; И. И. Панаев. Литературные воспоминания. Гослитиздат, [Л.], 1950, с. 135.

«Нас распустили из училища утром, и я, придя домой часов в девять, очень удивился, когда человек сказал мне, что Михаил Юрьевич изволили выехать в семь часов; погода была прескверная, шел мокрый снег с мелким дождем. Часа через два Лермонтов вернулся, весь мокрый, как мышь. „Откуда ты эдак?“ — „Стрелялся“. — „Как, что, зачем, с кем? “ — „С французиком“. — „Расскажи“. Он стал переодеваться и рассказывать: „Отправился я к Мунге <А. А. Столыпину>, он взял отточенные рапиру и пару Кухенрейтеров и поехали мы за Черную речку. Они были на месте. Мунго подал оружие, француз выбрал рапиры, мы стали по колено в мокром снегу и начали; дело не клеилось, француз нападал вяло, я не нападал, но и не поддавался. Мунго продрог и бесился, — так продолжалось минут десять. Наконец, он оцарапал мне руку ниже локтя, я хотел проколоть ему руку, но попал в самую рукоятку, и моя рапира лопнула. Секунданты подошли и остановили нас; Мунго подал пистолеты, тот выстрелил и дал промах, я выстрелил на воздух, мы помирились и разъехались». (А. П. Шан-Гирей. М. Ю. Лермонтов. РО, 1890, кн. 8, с. 748).

«Я встретился у г. Краевского с Лермонтовым в день его дуэли с сыном г. Баранта, находившимся тогда при французском посольстве в Петербурге… Лермонтов приехал после дуэли прямо к г. Краевскому и показывал нам свою царапину на руке. Они дрались на шпагах. Лермонтов в это утро был необыкновенно весел и разговорчив. Если я не ошибаюсь, тут был и Белинский». (И. И. Панаев. Литературные воспоминания. Гослитиздат, [Л.], 1950, с. 135).

19 февраля. Цензор П. Корсаков разрешил издание «Героя нашего времени. Сочинение М. Лермонтова. Часть I и часть II. СПб. В типографии Ильи Глазунова и Ко. 1840».

Содержание: часть I (с. 1—173). Бэла; Максим Максимыч; Предисловие; Журнал Печорина. I. Тамань. Часть II (с. 1—250, та же цензурная помета). II. Княжна Мери. III. Фаталист.

Оба выпуска изданы в количестве 1000 экз. и продавались по цене 5 руб. 60 коп. за обе части. Сведения о тираже см.: «Бумаги о сочинениях покойного поручика М. Ю. Лермонтова» (ИРЛИ, ф. 524, оп. 1, № 52; ср.: ЛН, т. 45–46, 1948, с. 371–372).

21 февраля. В «Литературной газете» (стлб. 356–357) помещен отзыв о стихотворении «И скучно, и грустно», напечатанном там же в № 6 от 20 января.

Двадцатые числа февраля. Командир лейб-гвардии Гусарского полка Н. Ф. Плаутин потребовал от Лермонтова объяснения обстоятельств дуэли с де Барантом.

Лермонтов, АН СССР, т. VI, письмо № 37, с. 451.

Январь — начало марта. Письмо Лермонтова к К. Ф. Опочинину.

Лермонтов, АН СССР, т. VI, письмо № 36, с. 450.

Начало марта. Письмо Лермонтова к командиру л. — гв. Гусарского полка Н. Ф. Плаутину с объяснением обстоятельств дуэли с де Барантом:

«Ваше превосходительство,

милостивый государь!

Получив от вашего превосходительства приказание объяснить вам обстоятельства поединка моего с господином Барантом, честь имею донести вашему превосходительству, что 16-го февраля на бале у графини Лаваль господин Барант стал требовать у меня объяснения насчет будто мною сказанного; я отвечал, что все ему переданное несправедливо, но так как он был этим недоволен, то я прибавил, что дальнейшего объяснения давать ему не намерен. На колкий его ответ я возразил такой же колкостью, на что он сказал, что если б находился в своем отечестве, то знал бы как кончить дело; тогда я отвечал, что в России следуют правилам чести так же строго, как и везде, и что мы меньше других позволяем себя оскорблять безнаказанно.

«Он меня вызвал, мы условились и расстались. 18 числа в воскресенье в 12 часов утра съехались мы за Черною речкой на Парголовской дороге. Его секундантом был француз, которого имени я не помню и которого никогда до сего не видал. Так как господин Барант почитал себя обиженным, то я предоставил ему выбор оружия. Он избрал шпаги, но с нами были также и пистолеты. Едва успели мы скрестить шпаги, как у моей конец переломился, а он мне слегка оцарапал грудь. Тогда взяли мы пистолеты. Мы должны были стрелять вместе, но я немного опоздал. Он дал промах, а я выстрелил уже в сторону. После сего он подал мне руку, и мы разошлись».