Андрей Богданов - Княгиня Ольга. Святая воительница

Ошеломление посетителя было предусмотрено — на него ромеи и рассчитывали. Ольгу провели через новые для неё прекрасные залы во дворец, украшенный на изысканный вкус самого Константина Багрянородного, и там предложили отдых недалеко от покоев старшей императрицы. Это было разумно: император пожелал познакомить Ольгу со своей семьёй. Зачем ему было далеко водить супругу, взрослого сына Романа с женой и дочерей (их было пятеро: Зоя, Феодора, Агата, Феофано и Анна)?

В личном дворце Константина и Елены они все уселись (зал не указан, ибо событие явно было "другим не в пример") и позвали княгиню. Это было уже крайне необычно. Никого из послов или иноземных владык, как мы точно знаем по трактату "О церемониях", император не принимал и семенном кругу! А фраза трактата: "Сев по повелению василевса, она беседовала с ним, сколько пожелала", должна была вызывать инфаркт у блюстителей дворцового этикета. Сидеть в присутствии императора! Беседовать с ним и членами его семьи по своему усмотрению, без протокола!

Ольга должна была так подготовить этот приём за долгие месяцы его ожидания и так показать себя в непривычной обстановке дворца, чтобы учёный зануда Константин Багрянородный и императрица Елена, бывшая за ним замужем 40 лет (919–959), захотели общаться с княгиней именно по-семейному, без протокола. Воистину нрав был летописец, назвавший Ольгу "мудрейшей из жён"!

Конечно, княгине было что рассказать августейшей семье. А в верхушке империи страсти бушевали не слабее, чем на Руси. Но, думаю, это не главное. Восточная Римская империя была уникальным в то время гражданским государством. В то время как по всей Евразии, от Ирландии до Японии, власть по своему произволу осуществляли суровые мужи с оружием в руках, империя управлялась большей частью гражданскими чиновниками на основании тщательно продуманных и кодифицированных законов. Невзирая на временами плохие отношения императоров и патриархов (например, Константина Багрянородного и Полиевкта Нового Златоуста, 956–970), в империи поддерживалась гармоничная симфония светской и духовной власти. Во всех областях государственного, экономического, культурного и религиозного развития Руси именно империя была для Ольги образцом. Даже то, что её политика всегда была крайне эгоистичной и коварной по отношению к соседям, могло послужить Ольге важным уроком. А что может быть лучше для мудрой женщины, как попросить всяческих советов у императора, кичившегося своим умом и образованностью?

Но разговоры не могли быть бесконечными. По протоколу император должен был идти на пир с буйными мужами посольства Ольги: послами от архонтов Руси (князей — во множественном числе), людей и родственников княгини, представителями городов и купцами.

Ольга же пировала в парадном зале Юстиниана с императрицами Еленой и Феофано. Судя по всему, она пришла с ними, так как трактат говорит просто, что в начале церемонии она стояла сбоку от трона. Сопровождающих Ольгу архонтисс (княгинь — во множественном числе) распорядитель царской трапезы ввёл в зал, и они почтили августейших особ по византийскому образцу: поклонились и простёрлись перед ними ниц. Ольга, отнюдь не приняв этого простирания на свой счёт, "немного наклонила голову" и села к императорскому обеденному столу, за которым, собственно, и стояла. Место её было рядом с императрицами, вместе с зостами — дамами высшего придворного чина, которых было в империи только две.

По этому поводу историки предположили, что Ольга была пожалована высшим для придворных дам чином "препоясанной зосты", зосты-патрикии. Ведь варварские князья-мужчины, крестившиеся в Константинополе на столь же высоком уровне, звание патрициев получали: например, венгерские князья Вулцсу (Вулчу) и Гилас (Дьюла) в 948 и 952 гг., о крещении которых рассказал в своей хронике Иоанн Скилица.

Однако другие историки возражают, что Ольге как главе посольской делегации Руси и владычице страны не было необходимости в таком пожаловании, чтобы сесть за стол вместе с зостами. К тому же "вместе" не означает наравне. Статус княгини как духовной дочери августейшей семьи был выше, иначе ей, как и зостам, пришлось бы простираться перед императрицей ниц. Хотя на данной церемонии зостам не надо было простираться, ведь они пришли к столу вместе с Еленой и Феофано.

Думаю, в этом и состоял замысел хитроумных ромеев, которые вывели княгиню к столу вместе с императрицами и зостами, а дам свиты Ольги заставили явиться отдельно и представиться по канону царского двора. Своим кивком Ольга лишь показала, что тоже относится к гостям пира. Таким образом, традиции не был нанесён урон. А красовалась ли Ольга в пожалованном ей роскошном поясе дамы-патриция или нет — не важно[100]. Всё равно её почтили гораздо больше, чем других варварских архонтов и послов багдадского халифа.

Пир был вполне в античном духе. Лучшие певчие столицы из храма Апостолов и Святой Софии распевали величальные гимны в честь августейших особ, к семье которых Ольга была причтена как духовная дочь. "Разыгрывались также и всякие театральные игрища", то есть княгиня познакомилась и с греческим театром (мы не знаем только, со средневековым, кстати, весьма развитым, или, учитывая учёность Константина, античным).

После развлечений её ждала ещё одна беседа с императором. Для того чтобы её устроить, Константин Багрянородный вновь дополнил посольский протокол. Обычной схемой приёма были официальное представление посольства, неофициальная беседа с императором и пир. Однако, попировав с мужской частью посольства русов, император отправился в небольшой зал дворца на придуманный им для новой встречи с Ольгой "десерт в столовой для закусок, где стоял малый золотой стол", на котором "был сервирован десерт в украшенных жемчугом и драгоценными камнями чашах".

За столом с императором сидели его сын и дочери, внучка и молодая императрица Феофано, а также княгиня Ольга. Феофано, вышедшая из социальных низов империи (как многие императоры и императрицы), с большим интересом познакомилась с женщиной, которая после смерти мужа правит одна. После смерти Романа в 963 г. она вспомнит этот опыт и начнёт править при двух малолетних сыновьях. Но "наиболее прекрасная, обольстительная и утонченная женщина своего времени, одинаково выделявшаяся своей красотой, способностями, честолюбием и порочностью", не смогла, подобно Ольге, держать власть в руках самостоятельно. Она сделала ставку на мужчин, вначале выйдя замуж за прекрасного полководца, но скучного мужа Никифора Фоку, а затем, убив его, за более молодого полководца Иоанна Цимисхия, который её заточил. А сыновья Феофано, Василий и Константин впоследствии выдали её дочь Анну замуж за внука Ольги, князя Владимира, принявшего крещение именно в связи с этим браком.