Владимир Булатов - Адмирал Кузнецов

В предвоенные годы военно-морской нарком уделял огромное внимание программе кораблестроения. В 1940 году в докладе руководству страны он писал: «… Отсутствие утверждений программы строительства сдерживает решение всего комплекса вопросов обеспечения флота (кадры, строительство баз и складов, производство вооружения)…» На 1940 год Наркомату ВМФ было отпущено 10 миллиардов 359,6 миллиона рублей (18,2 процента всех расходов на оборону). На 1941 год расходы на Военно-морской флот превысили 12 миллиардов рублей.

Н. Г. Кузнецову приходилось часто встречаться с И. В. Сталиным, который уделял большое внимание флоту. Впоследствии Николай Герасимович вспоминал: «Мне хорошо запомнился случай, когда на просьбу увеличить средства ПВО на кораблях И. В. Сталин заметил: „Воевать будем не у берегов Америки…“ Все это объяснялось, как мне кажется, тем, что он недооценивал опасность для кораблей с воздуха».

Вождь принижал и роль авианосцев в современной войне. В то же время у главы государства сложилась особая, труднообъяснимая любовь к линкорам и особенно тяжелым крейсерам. Строительство их требовало больших затрат, но эффективность их боевого применения была проблематична. Без палубной авиации эти корабли могли быть использованы лишь в пределах радиуса действия истребителей берегового базирования. В то же время проектируемые зенитные средства не обеспечивали их надежную противовоздушную оборону. И когда неопытный нарком ВМФ попытался высказать отрицательное отношение к строительству этих кораблей для мелководной Балтики и закрытого Черного моря, имея в виду дороговизну линейных кораблей, И. В. Сталин жестко сказал: «По копеечке соберем и построим…» Вождь желал продемонстрировать всему миру, что Советский Союз является ведущей морской державой, имея на вооружении крейсеры и линкоры. Что касается авианосцев, то И. В. Сталин трезво оценивал возможности отечественной судостроительной промышленности и прекрасно понимал, что без надлежащего авиационного оборудования и специальных самолетов авианосец не удастся ввести в строй, а если даже он будет построен, в одиночку он будет абсолютно бесполезен. Думается, вождь был прав, во всяком случае Германия в течение всей войны не сумела достроить свой единственный авианосец…

2 октября 1940 года адмирал Кузнецов, вопреки позиции вождя по отношению к крейсерам, докладывал членам Политбюро ЦК ВКП(б): «Учитывая целесообразность скорейшего развития легких сил и подводных лодок, Народный комиссариат Военно-морского флота считает возможным отказаться вовсе от постройки тяжелых крейсеров, а также разобрать уже заложенные крейсеры по проекту 69». Однако И. В. Сталин настоял на продолжении строительства тяжелых крейсеров, к которым был неравнодушен. И все же мнение Н. Г. Кузнецова было учтено: 19 октября того же года вышло постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О плане военного судостроения», в котором запрещалось закладывать новые линейные корабли и тяжелые крейсеры. Было принято решение форсировать строительство «легких» сил Военно-морского флота. Решение важное. Но и оно запоздало.

В результате с 1927-го по 22 июня 1941 года флот получил 4 легких крейсера, 7 лидеров, 30 эсминцев, 18 сторожевых кораблей, 38 тральщиков, один минзаг и 206 подводных лодок. К сожалению, ни один крупный боевой корабль, строившийся по программе «большого морского и океанского флота», так и не был сдан до начала войны. Поворотным моментом стали успех в проведении индустриализации страны, а также развитие науки и культуры, которые позволили в короткие сроки осуществить переоснащение Военно-морского флота.

В своих мемуарах адмирал Н. Г. Кузнецов так оценивал программу «большого морского и океанского флота»: «Потребовав огромных денежных средств и расхода металла, эта программа не успела существенно увеличить наши морские силы». Самокритичный нарком ВМФ принимал во многом на свой счет увлечение строительством крупных кораблей, которое шло в ущерб вводу в строй быстроходных тральщиков (БТЩ), кораблям противолодочной обороны (ПЛО), сторожевым кораблям (СКР). Истины ради заметим, что в тех условиях немного было военачальников, подобно Н. Г. Кузнецову, отстаивающих свое мнение у И. В. Сталина и в высших эшелонах власти.

Для успешной работы военного руководителя такого ранга необходим, как принято говорить в народе, прочный семейный тыл. Николаю Герасимовичу повезло с женой Верой Николаевной. Нарком ВМФ всегда ощущал тепло домашнего очага. Жили они дружно. Им нравилось жить за городом на даче в Архангельском. Символично даже название места отдыха, которое напоминало адмиралу город своей юности. Вставали все рано, а из ванной слышалось пение главы семьи: «Вставай, вставай браток, поспел уж кипяток». Каждое утро перед завтраком супруги зимой катались на лыжах, а летом играли в теннис.

Перед войной Николай Герасимович перевез к себе из Медведок свою маму — Анну Ивановну. Полноправным членом семьи супруги Кузнецовы считали повариху Надю, которая ведала всем хозяйством на даче. Они часто по воскресеньям и праздникам ездили на церковную службу.

Вера Николаевна была великолепной хозяйкой и душой семьи. В эти годы к ним часто заезжали Коккинаки, Шапошниковы, Ливановы, Михайловы, Тевосяны, Хрулевы, Шахурины, а также «испанцы» Штерн, Проскуров, Рычагов. «Николай Герасимович сутками пропадал на службе, — вспоминала Вера Николаевна, — но странное дело, я почти не чувствовала его отсутствия… Как бы он ни был занят, обязательно вспомнит о нас, заскочит на минутку, позвонит по телефону, пришлет записку на служебном бланке, написанную цветным карандашом…»

27 апреля 1939 года на заседании Главного военного совета был рассмотрен вопрос о подготовке кадров для флота. В предвоенные годы основная масса командиров и политработников оказалась сравнительно молодой и неопытной. Командующим Северным флотом был назначен 34-летний контр-адмирал А. Г. Головко, Балтийским флотом — стремительно выдвинувшийся за три года от командира эсминца до командующего флотом 39-летний вице-адмирал В. Ф. Трибуц, Черноморским флотом — 40-летний вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, в командование Тихоокеанским флотом вступил 44-летний вице-адмирал И. С. Юмашев.

Приведу еще несколько удручающих статистических данных. Из строевого командного состава Балтийского флота только четыре офицера имели командный опыт Первой мировой войны. На других флотах и флотилиях таких морских офицеров вообще не было. Общий некомплект командного состава достигал 30 процентов штата, некомплект в штабах флотов составил 22,4 процента. Из 365 штабных офицеров только 40 процентов имели военно-морское образование в объеме училища, а Военно-морскую академию закончили только 8,4 процента. Почти половина из них имела стаж штабной работы не более двух лет.