Владимир Губарев - Секретные академики

— А если не удается пройти собеседование?

— Они могут поступать в университет на общих основаниях… Что характерно для лицея и колледжа — я забыл об этом упомянуть: ребята вскоре после поступления начинают заниматься практической научно-исследовательской работой. Причем, подчеркиваю, это не лабораторная практика, а настоящая исследовательская работа. Поначалу у них немного возможностей из-за нехватки времени, но постепенно они втягиваются, увлекаются, и у них уже появляются публикации в научных журналах. Обучение у них по расширенной и усложненной программе, и уже это само по себе стимулирует к исследовательской работе.

— По сути дела, это своеобразная подготовка ученых с детства?

— Талант в человеке проявляется очень рано, просто надо его вовремя заметить. Это мы и стараемся делать.

— К сожалению, об этом очень мало известно. Очевидно, вы не очень энергично популяризируете свою систему подготовки первоклассных научных работников?

— Как ни странно это звучит, но о нас очень хорошо знают на Западе. Там внимательно следят за выпускниками нашего колледжа…

— Пресловутая проблема «утечки мозгов»?

— На мой взгляд, она весьма опасна для нашей науки. Существуют разные оценки того, сколь велик ущерб, нанесенный России в результате оттока специалистов и ученых на Запад. Одна из цифр звучит фантастически — 600 миллиардов долларов ущерба!

— Действительно, такое трудно представить!

— И тем не менее такая цифра называется… Целое поколение у нас «вычищено». В Академии кандидату наук в среднем — пятьдесят лет! Такого у нас никогда не было… Резко увеличился процент докторов наук — и такого тоже не было!

— Но ведь хорошо, когда ученых высшей квалификации становится больше?!

— Они растут как грибы, слишком быстро. С социальной точки зрения, конечно же, быть доктором наук хорошо. Казалось бы, и для института тоже неплохо, однако это «устаревшие» доктора — они уже не способны пользоваться современными методами исследований, не могут общаться со своими коллегами через Интернет. В зрелом возрасте трудно перестраиваться, но рост докторов наук приходится как раз на них. И подчас в институтах не находится места для молодых, тем более, что и зарплаты очень низкие. Чтобы закрепить молодых в институтах Академии, приходится идти на нестандартные методы, тем более, что сегодня мы не можем гарантировать им материальные преимущества по сравнению с предприятиями, не говоря уже о коммерческой сфере.

— А на власть вы уже не рассчитываете?

— У нас на Общих собраниях Академии выступали все премьеры. Они обещали улучшить ситуацию, но пока не смогли. На последнем Общем собрании РАН впервые выступил президент России В. В. Путин, он говорил и о молодежи. Но опять-таки упоминал лишь о фондах и именных стипендиях, которые, конечно же, сложившуюся ситуацию изменить не могут. Это могут быть лишь временные меры, да и частные случаи. Нам же нужно решать глобальную задачу: какие могут быть методы поддержки отечественной науки в целом, какие выбирать направления развития, чтобы максимально привлекать молодежь к ним.

— Это звучит красиво, но реально ли такое?

— Приведу несколько примеров. Институты катализа в Новосибирске и нефтехимического синтеза в Москве, некоторые другие до 70 процентов своего бюджета формируют за счет контрактов с зарубежными фирмами. Трудно давать оценки, «хорошо» это или «плохо», — тут возможны разные мнения, но на сегодня это актуально и правильно! Если, конечно, мы при этом не отдаем свои «ноу-хау», свои разработки задешево, по бросовым ценам. Но в названных институтах все делается достаточно квалифицированно, они уже приобрели необходимый опыт. При формировании бюджета они создают команды, которые выполняют контракты. Сюда и привлекается молодежь. С одной стороны, молодой исследователь получает приличные деньги, с другой — он участвует в международном сотрудничестве; для него это важно, так как именно отсутствие контактов с зарубежными коллегами очень часто стимулирует отъезд молодых ученых за рубеж.

— Это одна из причин. А другие?

— Материальные стимулы не всегда самые главные. Одна из основных причин — это желание работать на современном уровне, то есть при хорошем техническом обеспечении, в чем мы сильно уступаем. Итак, «три кита», на которых держится отъезд ученых из России, — низкая зарплата, устаревшее оборудование и отсутствие контактов с коллегами за рубежом. Поэтому если мы можем «смягчить» хоть один из этих факторов, то это надо непременно делать.

— Есть еще служба в армии. Ее тоже стараются избежать.

— Это естественно. Когда в стране идет война, то молодые люди, конечно же, стараются не попасть на нее. Причин отъезда специалистов много, я выделил лишь основные…

— Учеников у вас много?

— На этой неделе была защищена кандидатская диссертация. Это был мой 63-й кандидат наук.

— И сколько из них уехали?

— Трудно сказать, потому что лаборатория — живой организм… Он постоянно в движении. Но ответить приблизительно могу. Примерно 10–12 моих учеников работают в Израиле и столько же в Америке. Значит, около 25 моих сотрудников уехали… Теперь о колледже. Мы резко подняли уровень преподавания языка, и студенты уже могли общаться с зарубежными коллегами уже с первого курса. Договорились также с рядом американских университетов о летней стажировке наших студентов. Этот эксперимент пошел у нас хорошо. И вдруг из первого выпуска 50 процентов наших выпускников остается в Америке. В следующем году картина та же: из 25 выпускников 15 не возвращается в Россию… Мы забеспокоились. Но что же делать? На заседаниях Попечительского совета мы так и не смогли найти выход. Остается только утешаться, что уровень высшего образования у нас высок.

— Вы председатель Попечительского совета?

— Да. А среди членов его много уважаемых людей. К примеру, в него входит и Юрий Михайлович Лужков. Он ведь химик по образованию… Есть среди наших членов Попечительского совета и лауреат Нобелевской премии Роалд Хоффман. Он выходец из Польши, хорошо говорит по-русски. Он специалист по квантовой химии. Первого студента после третьего курса мы направили на летнюю стажировку к нему. Через месяц Хоффман предложил ему сразу же остаться в аспирантуре… По-моему, этот факт говорит о многом, в частности, о степени той подготовки, которую получают у нас молодые специалисты.

— А судьба тех, кто уехал?