Спортсмены - Дмитрий Анатольевич Жуков

Братья неукоснительно соблюдали режим. Так, живя в Тарасовке, они питались главным образом овсяной кашей, молоком, овощами, яблоками. Вот сидят за столом четверо — двое едят овсянку, а прочие — мясо. Тишина. Жуют: одни тихо, другие погромче. Кто-то из мясоедов позволяет себе тонкое ржание. Георгию хоть бы что, а Серафим вскакивает.

— А вот посмотрим, кто лучше побежит!

Георгий начинает брата успокаивать, дразнить, в свою очередь, мясоедов — и скоро Серафим тоже хохочет.

Один из бегунов (противник Серафима, между прочим) возвращается из города под хмельком, и возмущению младшего Знаменского нет границ.

— Да какой же ты после этого спортсмен!

Сам он доходил до крайностей — за три дня до соревнований не употреблял даже чай. Среди молодых спортсменов циркулировали слухи, что сила Знаменских в том, что они пьют томатный сок. И молодежь тоже начинала пить томатный сок, хотя прежде кое-кто его и не пробовал.

Вторым противником Знаменских был рекордсмен страны в беге на 1500 метров Николай Денисов. С Маляевым они расправились в первом же соревновании сезона 1934 года. На протяжении двух недель Серафим улучшил рекорд на 5000 метров дважды — в первом забеге более чем на полминуты, а затем еще на восемь секунд.

Их захватило множество дистанций: 1000 метров, 1500, 2000, 3000, 5000, 10 000. Было бы совершенно неверно считать большое число дистанций, на которых они выступали, только пробудившимся честолюбием. Нет, в своем виде спорта они творили то же самое, что происходило по всей стране, а 30-е годы — это время рекордов решительно всюду.

Привезут на завод оборудование. По мнению зарубежных специалистов, на монтаж нужно два месяца, наши считают, что две недели, а рабочие и инженеры завершают работу через трое суток!

В спорте известные слова песни — «Мы побеждаем пространство и время» — находили прямое отражение.

Летчики совершали сверхдальние перелеты, а лыжники, конники, пловцы, мотоциклисты, автомобилисты совершали сверхдальние переходы, проплывы, пробеги.

Ашхабад — Москва на конях — 4300 км.

Нижне-Ангарск — Мурманск на лыжах — 8200 км.

Широким фронтом развернулось наступление на всесоюзные рекорды во всех видах спорта. Если в 1933 году было улучшено 53 высших достижения, то в следующем — 200.

Знаменские в 1934 году били рекорды семь раз.

Николай Денисов был прирожденным миттельштрекером, то есть бегуном на средние дистанции: 800, 1000 и 1500 м. Последнюю бегал чаще остальных. Физическими данными блистал: высокий, стройный, длинноногий. Тренироваться начал лет в шестнадцать, а в девятнадцать уже регулярно выигрывал соревнования. Техникой, тактикой бега овладел под руководством отличного тренера. Веда была только одна — он пришел в спорт в другое, чем Знаменские, время — раньше на шесть лет, когда главную задачу физкультурного движения видели в массовости, недооценивая тот факт, что массовость невозможна без лидеров.

Спортсменов было еще мало, и тренировались они мало.

До 1933 года беговая тренировочная нагрузка миттельштрекера (в том числе и Денисова) заключалась: разминка — около 600 метров; несколько пробежек на 200 метров и одна на 800 или 1500 метров (в зависимости от того, на какую дистанцию предстояло соревноваться) — и то не в полную силу.

Роберт Люлько в 1934 году дважды улучшил всесоюзный рекорд в беге на 400 метров — 49,4 и 48,6. Перед этим он тренировался нередко так: после легкой разминки делал ускорение на 200 или 300 метров; чувствуя, что добежать до конца круга ему ничего не стоит, он тренировку заканчивал.

Это была не лень, а общепринятая методика. Знаменские до 1932 года с теми взглядами знакомы не были и потому пришли в спорт с громадным багажом набеганных километров.

За шесть месяцев сезона московские бегуны выходили на старт в среднем 5–6 раз. После соревнований две, а то и три недели отдыхали, потом готовились к следующему выступлению.

Знаменские же тренировались практически каждый день. Для них это было привычным образом жизни, что и послужило примером для тех, кто поставил перед собой цель их побеждать, для их преемников.

Николай Денисов оказал Знаменским самое серьезное сопротивление.

В начале лета 1934 года, еще раньше, чем Серафим нанес решительное поражение Александру Маляеву, Георгий отобрал у Денисова его рекорд на 1500 метров. Сам Денисов наблюдал бег конкурента с трибун, но две недели спустя они сошлись уже на дорожке.

Встретились два противоположных стиля, но одна и та же тактика. Кто — кого?

Денисов бежал длинным эластичным шагом, легко, непринужденно; казалось, он не соревнуется, а вышел так, поиграть.

Георгий Знаменский не поддавался на эту иллюзию.

Они бежали в одинаковой форме — белые трусы, красные майки с буквой М, представители других городов поотстали — все выглядело так, будто мастер дает урок ученику. «Хорошо, хорошо! — как бы говорил Денисов. — Только спокойней и чуть быстрее — вот так!» И показывал как.

Ученик же, поотстав, некоторое время «учился», а потом решался повторить маневр. «Так?» — как бы спрашивал он, делая рывок. «Не совсем так, — следовал ответ учителя. — Вот видишь: я бегу легко, а тебя обгоняю».

Но за 200 метров до финиша маски были сброшены, и началась схватка. Шея Денисова напряглась, пропала безмятежность, учитель и ученик «рубились» уже без всяких любезностей. Денисов выиграл всего две десятых секунды, но при этом установил новый всесоюзный рекорд — 4.2,1.

Борьба Николая Денисова со Знаменскими, очная и заочная, еще несколько раз заставляла отступать рекорд на полуторакилометровку — по секунде, а то и по доле секунды. Георгий охотно ее бегал, а Серафим предпочитал дистанцию подлиннее, но случилось так, что именно «полуторке» они оказались обязанными в выборе профессии врачей. Впрочем, все по порядку.

Сезон 1934 года был у них бурным и урожайным. Они выступали на всех дистанциях, какие только есть между 1000 и 10 000 метров, и на каждой обновляли рекорды. Нередко выступая вдвоем в одном забеге, они не проигрывали никому, а за первое место бескомпромиссно сражались между собой. В «Красном спорте» художник Малеинов помещал на них дружеские шаржи: вот бежит могучий толстяк с двумя лицами, а вот они с дубинами нападают на рекордовладельцев; другие, уже «ограбленные», горько плачут. Подпись: «Братья-разбойники»[5].

Соревнований у них стало много: выступали за свою заводскую команду, за профсоюзную, за сборную Москвы, за всю страну за рубежом, в показательных, агитационных забегах. Любой завод, любой город мог пригласить их с целью физкультпропаганды, и не было случая, чтоб они отказались. Потому их и знали всюду. Мало того, участвуя в таких агитзабегах в компании с противниками, которые никак не могли