Моисей Мейерович - Шлиман

Дом был еще недостроен, мозаичники шлифовали полы, на крыше устанавливали двадцать четыре статуи греческих богов и богинь, а хозяин уже стоял в кабинете перед высокой конторкой (по старой привычке он работал стоя) и читал корректуру новой книги.

Она называлась: «Илион, город и страна троян. Исследования и открытия в Троаде и в особенности на месте сооружения Трои».

Это был капитальнейший том в 900 страниц с 1800 иллюстрациями, с картами и чертежами. Здесь подробнейшим образом излагалось все, что наука знала об истории Троады, приводились обстоятельные данные по физической географии, климатологии, флоре и фауне страны, ее топографии и этнографии. Затем изложена была история «троянского вопроса», начиная с Деметрия из Скепсиса (Деметрий из Скепсиса – древнегреческий историк, написал книгу «Троянское мироздание», в которой рассмотрены гомеровские древности) и средневековых путешественников до последнего времени. И лишь с 240-й страницы начиналось описание материалов, добытых в результате раскопок.

Эта книга была написана не одним Шлиманом. Полтораста страниц в ней занимают статьи ряда виднейших специалистов, разработавших отдельные частные вопросы. Список этих статей показателен: 1. «Троя и Гиссарлык» – проф. Вирхов. 2. «Отношение Нового Илиона к Илиону Гомера» – проф. Дж. П. Махеффи (Дублин). 3. «Надписи Гиссарлыка» – проф. А. Сейс (Оксфорд). 4. «Тимбра и Ханайтепе (курганы Троады)» – Франк Кальверт. 5. «Врачебная практика в Троаде» – проф. Вирхов. 6. «Список растений Троады» – по материалам Вирховa, Шмидта, Чихачева и др. составил проф. Ашерсон (Берлин). 7. «Утерянное искусство закалки меди» – А. Дж. Деффильд (Лондон). 8. «Волоокая Гера» и 9. «Троя и Египет» – проф. Бругшбей (Берлин). Карты и планы составлены по чертежам Э. Бюрнуфа и М. Горкевича.

Глубоко содержательное и блестящее по форме предисловие к книге написал Вирхов.

Получилось подлинное интернациональное содружество ученых! И это – в книге Шлимана, маниакального самоучки, который начал свою научную работу с того, что противопоставил свои утверждения всем аксиомам официальной науки! Для создания подобного содружества Шлиману не пришлось отказываться от своего основного принципа – от веры в реальность народного предания. Наоборот, виднейшие ученые всех стран пришли к Шлиману, когда убедились в огромной внутренней правоте этого человека.

Необыкновенное впечатление производит эта книга. В ней много ошибок с точки зрения современной науки. Значительную часть этих ошибок впоследствии обнаружил и исправил сам Шлиман в процессе дальнейших исследований.

У каждого археолога неизбежны на первых порах ошибки, вызванные и недостаточностью материала, и собственными увлечениями, и предвзятыми теориями прежних исследователей. Слишком велик был открытый Шлиманом новый археологический материк, чтобы точно измерить его, взойдя на первую прибрежную вершину.

Но ошибки не мешают книге быть по-настоящему обаятельной.

При внешней сухости и строгой научности изложения она согрета истинной поэзией. Сила воображения Шлимана восстанавливает бессмертные гомеровские образы, вводит читателя в древнейшую эпоху истории Троады, превращая её из «доисторической» в историческую, конкретную, поддающуюся изучению.

Конечно, наивно было бы искать в книге «Илион» подлинную историю в нашем понимании. В те годы материалистическое понимание истории уже было сформулировано в гениальных произведениях Маркса и Энгельса, но, чуждый интереса к социальным учениям, Шлиман и не думал о том, чтобы анализировать структуру той древней общественной формации, материальные остатки которой он извлек из глубины гиссарлыкского холма. Однако в отличие от других буржуазных ученых он не пытался и «модернизировать» историю, не изображал царя Приама королем на современный манер. Шлимана нельзя упрекнуть в искажении исторической действительности ради пропаганды «вечности» царской власти. «Придворными лакеями» называл подобных лжеисториков Маркс. Шлиман не принадлежал к их числу.

«Илион» вышел в 1881 году сначала на английском, затем в переводе автора – на немецком языке. Нужно сказать, что большого читательского успеха книга не имела. Это был не дневник, как прежние книги Шлимана, а научная работа, слишком громоздкая даже для, специалистов. Шлиман возложил на себя гигантский труд – систематически исследовать и воссоздать всю гомеровскую Грецию. «Илион» был первым звеном этой цепи.

Особенно интересно в книге ее «Введение». Это – автобиография Шлимана; в основе ее лежит та краткая автобиография, которая была помещена в «Итаке, Пелопоннесе и Трое». Но теперь это уже развернутое жизнеописание, почти исповедь. Нужно учесть, что оно писалось после только что совершенных потрясающих открытий в Трое и Микенах. В свете этих открытий каждый мелкий факт прошлого приобретал в глазах самого Шлимана символическое значение. Разговор с отцом о пожаре Трои вырос в решение восьмилетнего мальчика откопать гомеровский город. Неудачный юношеский роман с Минной Мейнке приобрел характер глубочайшей душевной драмы, из которой родилось решение «показать себя достойным ее любви». Отсюда якобы – изучение языков, торговая деятельность для создания «материальной базы» и, на склоне лет, осуществление детской мечты о Трое…

Автобиография Шлимана вызвала много шума и много нареканий – частью совершенно справедливых. Уже в конце XIX века французский археолог Шарль Диль в очерке о Шлимане характеризовал его автобиографию, как «изумительное смешение деланной наивности и самого чистосердечного самомнения, странное соединение коммерческой жилки, понимания всяких торговых и выгодных дел, с одной стороны, и живого религиозного чувства – с другой, религиозного, правда, в несколько немецком смысле слова, которым охотно конфискуется в свою пользу монополия божественного покровительства; тут рядом со страстью к археологии и другим наукам видна и достаточно сильная доля немецкой сентиментальности: особенно поражает удивительная вера в самого себя,- вся, полная приключений, жизнь Шлимана, по-видимому, оправдывала такую веру». Нужно, впрочем, заметить, что религиозность Шлимана остается под сомнением; в автобиографии он пишет: «небо благословило мои предприятия», а в личной жизни воюет с попами и на каждом шагу взывает к Афине Палладе и всем греческим богам, к которым он явно испытывает больше благоговения, чем к официальному христианскому богу… В «исповеди» Шлимана многое недоговорено, многое преувеличено, но в каждой строке отражается стремительный его темперамент, его своеобразная личность со всеми достоинствами и недостатками, и по «необъективной» автобиографии можно восстановить истинный облик этого человека.