Михаил Иовчук - Плеханов

Далее Плеханов пишет, что «изучение этой действительности привело Маркса в семидесятых годах к условному заключению: «Если Россия будет продолжать идти по тому пути, на который она вступила со времени освобождения крестьян, то она сделается совершенно капиталистическою страной, а после этого, раз попавши под ярмо капиталистического режима, ей придется подчиниться неумолимым законам капитализма наравне с другими народами-профанами. Вот и все!»

Вот и все. Но русский человек, желающий трудиться Для блага своей родины, не может удовольствоваться таким условным выводом: у него неизбежно возникает вопрос: будет ли продолжать она идти по этому пути? Не существует ли данных, позволяющих надеяться, что путь этот будет ею оставлен?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо опять-таки обратиться к изучению фактического положения страны, к анализу современной ее внутренней жизни. Русские ученики Маркса на основании такого анализа утверждают: да, будет продолжать! Нет данных, позволяющих надеяться, что Россия скоро покинет путь капиталистического развития, на который она вступила после 1861 года» (2—I, 710–713).

Блестящий полемист Плеханов приводит в связи с этим для опровержения народнических иллюзий одну сказку. «Привели доброго молодца в каменный острог, посадили за запоры железные, окружили стражей неусыпною. Добрый молодец только усмехается. Он берет заранее припасенный уголек, рисует на стене лодочку, садится в нее и… прощай тюрьма, прощай стража неусыпная, добрый молодец опять гуляет по свету белому.

Хорошая сказка! Но… только сказка. В действительности нарисованная на стене лодочка еще никогда, никого и никуда не уносила.

Уже со времени отмены крепостного права Россия явно вступила на путь капиталистического развития. Гг. субъективисты прекрасно видят это, они сами утверждают, что старые экономические отношения разлагаются у нас с поразительною, все более и более увеличивающеюся скоростью. Но это ничего, говорят они один другому: мы посадим Россию в лодочку наших идеалов, и она уплывет с этого пути за тридевять земель, в тридесятое царство.

Гг. субъективисты хорошие сказочники, но… «вот и все!». Вот и все, — а ведь этого страшно мало, и никогда еще сказки не изменяли исторического движения народа по той же самой прозаической причине, по которой ни один еще соловей не был накормлен баснями» (2—I, 713).

Таким образом, и в научно-философском, и в литературном отношении книга Н. Бельтова-Плеханова явилась убедительным опровержением обветшалых и ставших реакционными утопических теорий народников, способствовала освобождению сознания революционной молодежи России, да и ряда других стран из-под влияния несостоятельных и вредных иллюзий.

«Монизм» был восторженно встречен в России. В. И. Ленин впоследствии писал, что на этой книге «воспиталось целое поколение русских марксистов»[29]. Ею зачитывались, ее цитировали, о ней спорили во всех революционных кружках. Некоторым, правда, не нравился ее полемический тон. Даже преданный идеям группы «Освобождение труда» Л. Дейч писал из далекой Сибири: «Книжка Бельтова — выдающееся явление в нашей литературе… она доставила мне такое наслаждение, какого я давно не испытывал, и я мысленно посылал благодарность ее автору. И способ изложения чрезвычайно живой и удобопонятный для всякого, и эрудиция очень обширная, какой не встретишь у наших писателей, — и расположение материала — все превосходно. Только относительно полемических выходок я должен признаться, что хотя они и вызваны нелепыми нападками противников, но все же они производят тяжелое впечатление, тяжелое за самого автора». Впоследствии Дейч признал, что он был не прав.

Энгельс писал Плеханову 8 февраля 1895 года: «Вера вручила мне Вашу книгу, за которую благодарю, я приступил к чтению, но оно потребует известного времени. Во всяком случае, большим успехом является уже то, что Вам удалось добиться ее издания в самой стране»[30].

Несмотря на маскировку, которая помогла на первых порах протащить книгу через цензуру, она вскоре была разгадана царскими чиновниками и запрещена «для обращения в библиотеках и читальнях».

Известие о выходе «Монизма» и об успехе книги у читателей Плеханов получил уже в Женеве, где он опять поселился, получив временное разрешение жить в Швейцарии.

Выяснилось, что в Лондоне Розалия Марковна вряд ли найдет медицинскую практику. Пришлось Плеханову, который за эти месяцы полюбил британскую столицу и привык к ее активной политической жизни, распрощаться с Англией. Разрешения вернуться в Швейцарию добились его друзья — швейцарские социал-демократы. Еще в 1890 году Луи Эритье написал брошюру «Позор для свободной страны», в которой клеймил высылку русских революционеров из Швейцарии. Эта брошюра встретила сочувствие у прогрессивных членов Национального совета Швейцарии. И вот… Плеханов снова в Женеве.

6. Переломный год

1895 год не случайно считается переломным годом в истории российского революционного движения. Этот год знаменует переход освободительного движения России в новый, пролетарский этап его развития. Для Плеханова и его единомышленников он был также поворотным в том смысле, что группа «Освобождение труда» смогла сделать новый шаг навстречу российскому рабочему движению благодаря установившимся контактам с революционными рабочими организациями России и прежде всего с петербургским «Союзом борьбы за освобождение рабочего класса», во главе которого стоял В. И. Ленин.

Новый, 1895 год в семье Плехановых справляли весело. Георгий Валентинович был окрылен беседами с Энгельсом, он жил надеждами, что его книга выйдет в Петербурге. К этому времени материальное положение семьи несколько улучшилось. Плеханов получил гонорар за брошюру «Анархизм и социализм» и аванс от Потресова за «Монизм». Дочки были счастливы вновь увидеть отца, который так смешно описывал свою жизнь в Лондоне.

Особенно смеялись дети над рассказом отца о том, как он ехал обратно через Францию. Поскольку французское правительство разрешило ему проезд только при условии, что он не будет выходить из вагона, то на станциях к нему подходили полицейские и вежливо спрашивали, не нужно ли ему чего. И когда Плеханов просил принести кофе, то полицейские кричали буфетчику: «Кофе для месье», или: «Чай для месье».

В мае 1895 года произошло событие, сыгравшее большую роль в становлении российской социал-демократии. Для установления контактов с группой «Освобождение труда» в Женеву приехал руководитель петербургских социал-демократов В. И. Ульянов.