Энвер Ходжа - Хрущевцы

— Нынче, когда я поеду в Белград, говорить ли ему и о вас? — спросил он меня.

— Если вам хочется говорить о нас, — сказал я Георгиу-Деж, — то скажите ему, пусть они откажутся от агентурной и заговорщицкой деятельности против Народной Республики Албании и Албанской партии Труда. Скажите ему, что на Тиранской партийной конференции, до и после нее, югославские дипломаты занимались низкопробной деятельностью…, — и я кратко рассказал ему, что произошло в нашей стране после XX съезда.

— Да, да! — говорил он, и я заметил, что он надул губы. Ему было не по нутру, что я изобличал у него Тито. То же самое сделал Деж и впоследствии, когда я встретился с ним после того, как он уже совершил в Белград желанный визит примирения и поладил с Тито. Несколько месяцев спустя после этого визита я проездом остановился в Бухаресте, где встретился и переговорил с Деж и Боднэрашем.

В ходе беседы Боднэраш (старший, Эмиль) повел речь и сказал мне, что они побывали у Тито и что в беседе с ним зашла речь и об Албании. «Тито, сказал Боднэраш, — хорошо и с симпатией отзывался о вашей стране, о вашем героическом народе и высказался за хорошие отношения с вами» и т. п. Другими словами, этот «рупор» титизма пытался помирить нас с Тито, старался осуществить то, в чем Хрущев провалился.

Я указал место Боднэрашу, сказав ему, что с Тито и с титизмом мы будем вести борьбу до конца, потому что он является ренегатом марксизма-ленинизма.

— Примирения с Тито с нашей стороны не будет, — наотрез сказал я Боднэрашу.

Между тем как я пускал в Боднэраша эти стрелы относительно Тито, я замечал, что Деж чертил рогульки на белой бумаге, понятно, от раздражения, но он не уронил ни слова; видимо, мои слова крапивой обожгли его.

Но давайте вернемся в Китай, к встречам, которые мы имели в те дни с другими товарищами из братских партий.

Интересно: кого бы мы ни встречали, у всех на устах были реабилитация и Тито. Даже и Чжоу Эньлай на встрече с нами сказал:

— Меня пригласил Тито поехать в Югославию, и я принял его приглашение. По этому случаю, если вы согласны, я могу заехать и в Албанию.

— Мы вполне согласны, чтобы вы приехали в Албанию, — сказали мы ему и поблагодарили его за изъявленное желание, хотя оно прозвучало совершенно нехорошо — премьер-министр Китая поездку в Албанию связывал «со случаем», со своей поездкой в Югославию.

Однако, как я писал и выше, это было время, когда лихорадка ревизионизма заразила всех и каждый спешил как можно скорее съездить в Белград для благословения и перенятия «опыта» ветерана современного ревизионизма. Однажды подошел ко мне Скоччимарро и выразил сожаление по поводу того, что Тольятти съездил в Белград, но не совсем поладил с Тито.

— Как? — спросил я его не без иронии.

— Поссорились?

— Нет, — ответил он, — но они не обо всем договорились. Тем не менее, продолжал он, — мы пошлем делегацию в Белград для изучения их опыта.

— В каком отношении? — спросил я.

— Югославские товарищи, — ответил он,

— вели действенную борьбу с бюрократизмом, так что теперь в Югославии нет больше бюрократизма.

— Откуда вы знаете, что там нет бюрократизма? — спросил я его.

— Да ведь там и рабочие получают прибыли, — ответил он. Я рассказал ему о том, как наша партия подходит к этой проблеме, но у итальянца все Тито был на уме. Спрашиваем его:

— А почему вы хотите послать людей только в Югославию для «перенятия опыта»? Почему вы не посылали подобных делегаций и в страны народной демократии, как в Албанию и т. д.?!

Тот смутился на миг, а затем нашелся что сказать:

— Пошлем, — сказал он. — Вот, например, опыт Китая относительно сотрудничества рабочего класса с буржуазией и Коммунистической партии — с другими демократическими партиями слишком ценен для нас. Мы изучим его.

Ему действительно было за что ухватиться. Да и не только в Югославию и в Китай, отныне итальянские ревизионисты могли поезжать куда угодно с целью перенимать и передавать опыт измены делу пролетариата, революции и социализма. Только в нашу страну они не приезжали, да и никак не могли приезжать, ибо у нас проводился только марксизм-ленинизм; а этот опыт им совсем не пригодился.

3 октября 1956 года мы выехали на Родину. Вся эта поездка еще больше убедила нас в том, что хрущевский современный ревизионизм принял крупные и опасные размеры.

В Будапеште мы должны были увидеть одно из ужасных порождений хрущевско-титовской «новой линии» — контрреволюцию. Она давно кипела, а теперь разражалась.

9. «Черти» вне контроля

Контрреволюция в действии в Венгрии и Польше. Матиас Ракоиш. Кто заварил «кашу» в Будапеште. Беседа с венгерскими руководителями. Спор с Сусловым в Москве. «Самокритика» Имре Надя. Низвержение Ракоши. Разгул реакции. Хрущев, Тито и Герэ в Крыму. Андропов: «повстанцев нельзя называть контрреволюционерами». Советское руководство колеблется. Ликвидация Венгерской партии трудящихся. Надь провозглашает выход из Варшавского Договора. Часть закулисной сделки: переписка между Тито и Хрущевым. Польша 1956 г. — Гомулка на престоле. Ретроспективный взгляд: Берут. Контрреволюционная программа Гомулки. Наши уроки из событий 1956 г. Переговоры в Москве, декабрь 1956 г.

Отвратительный дух XX съезда поощрял всех контрреволюционеров в социалистических странах, коммунистических и рабочих партиях, подбодрил тех, кто притаивался и выжидал подходящий момент свергнуть социализм там, где он уже победил.

Контрреволюционеры в Венгрии, Польше, Болгарии, Чехословакии и других странах, изменники марксизма-ленинизма в коммунистических партиях Италии и Франции и югославские титовцы с огромной радостью встретили пресловутые тезисы Хрущева о «демократизации», о «культе Сталина», о реабилитации осужденных врагов, о «мирном сосуществовании», о «мирном переходе» от капитализма в социализм, и т. д. Эти тезисы и лозунги с восторгом и надеждой были восприняты ревизионистами, как теми, кто стоял у власти, так и теми, кто был ниспровержен, социал-демократией, реакционной буржуазной интеллигенцией.

События в Венгрии и Польше явились явным прологом к контрреволюции, которая должна была развернуться еще шире — и глубже не только в этих странах, но и в Болгарии, в Восточной Германии, Чехословакии, Китае и особенно в Советском Союзе.

Кое-как обеспечив свои позиции в Болгарии, Румынии, Чехословакии и т. д., хрущевская клика набросилась на Венгрию, руководство которой не показывало себя в нужной мере послушным советскому курсу. Однако в Венгрию стремились и Тито, и американцы.