Иосиф Кобзон - Как перед Богом

А один раз, когда с марта по ноябрь в 71-году я еще ухаживал за Нелей, возвращаюсь с концерта в гостиницу "Ленинградская", в которой жил тогда в Сочи. Вхожу, а в холле стоят Володя… Высоцкий и Марина… Влади.

- Ой, — говорю, — ребята, привет!

- Привет!

- Вы чего здесь делаете?

…Вот сошли с теплохода и коротаем ночь… Утром собираемся к Горогуле идти на "Грузию"… Мест в гостинице нет.

Я говорю: "У, ерунда, какая. Поехали ко мне". Приехали на мой 10-й этаж, и я отдал им свой люкс. Договорился, чтобы им поменяли постель, а сам пошел спать на балкон в номер… туда, где жила моя будущая теща и Неля…

Встречались от случая к случаю. Но случаи были яркие. Когда в 74-м у меня родился Андрюшка, я поехал забирать его и Нелю в роддом. Едем мы из родильного дома, и вдруг на Дмитровке нас обгоняет красный "пежо". Обгоняет и тормозит. Это был январь месяц, и я держал Андрюшку в одеяле. Из "пежо" выходит Володя. Говорит: "Покажи! Кого родил?"

Я выхожу. Показываю. Володя снимает с шеи крестик и говорит: "Поздравляю!"

- Так он же неверующий был?

- И я неверующий. Но говорю же вам, как это было. Да-а-а. "Поздравляю!" — говорит. "Спасибо, — говорю, — Володя…"

Когда разъехались, я сказал: "Ну, точно Андрюха или гениальным будет, или бандитом…"

Когда Володи не стало и возник вопрос, что дальше делать, собрались Евтушенко, Вознесенский, Белла Ахмадулина, другие, близко знавшие его люди. Трое суток не выходили мы из его дома. Володя лежал у себя в доме. Его не отдали в больницу. Вскрывать не дали. И правильно сделали. Потому что было бы столпотворение…

Однако про самое главное — про кладбище. Я сразу поехал в Моссовет. У меня был там очень хороший доброжелатель Коломин Сергей Михайлович, первый заместитель Промыслова. Я ему все рассказал. Он говорит: "Да. Очень жаль Володю". Эту новость он от меня узнал. "Что ж, — говорит, — езжайте, выбирайте место. Если найдется там место, я разрешу".

Я поехал на Ваганьково. Там уже были заместитель директора Театра на Таганке и отец Володи Семен Владимирович. Стали смотреть, куда бы можно было положить Володю. "Нет, нет, — говорил отец, — только на Аллее поэтов". Мы пошли туда, но это была такая глупость… по одной простой причине: там почти нет места, и, зная популярность Высоцкого, можно было гарантировать, что от других могил ничего не останется, когда на кладбище хлынут его поклонники.

А директором кладбища был бывший мастер спорта по футболу… Кстати, то, что пишет Марина про это в своем "Прерванном полете" — вранье. Было, что я полез в карман за деньгами, но никаких тысяч я даже достать не успел. Он остановил мою руку и говорит: "Не надо, Иосиф Давыдович! Я Высоцкого люблю не меньше вашего…"

И мы вместе пошли выбирать землю. Я сказал: "Представляете, сколько придет народу… хоронить? Вам разметут все кладбище. Поэтому нужно какое-то открытое место, например, здесь", — и указал место, где теперь находится могила Володи. А тогда там был асфальт. Он сказал: "Я не против, если будет разрешение Моссовета". Я говорю: "Хорошо!" И опять в Моссовет, к Коломину. Говорю: "Если хотите избежать давки и большого скандала в Москве, нужно хоронить только там". "Ну, там, так там!" — сказал Коломин и подписал разрешение, чему я несказанно был рад… И то, что пишет Марина Влади, врет, как последняя сучка. Ее еще не было в Москве, а она пишет: "Мы пошли (якобы мы с ней пошли) выбирать место для Володи". Да ее близко там не было. И она еще пишет, что я какие- то пачки денег вытаскивал. Когда я ее встретил, сказал: "Ну как тебе не стыдно?" Она мне говорит: "Иосиф, это же книга. У книги должны быть читатели!" Я говорю: "Ну, нельзя же так бессовестно привлекать читателей! Нельзя же так врать!" Я с ней поссорился…

После решения вопроса могилы, я позвонил в ЦК комсомола и попросил Бориса Николаевича Пастухова разрешить некролог в "Комсомольской правде". Пастухов поддержал это предложение.

- Иосиф Давыдович, — замечаю я, — некролог в "Комсомолке", к сожалению, так и не вышел. Перелистали подшивку за конец июля — начало августа — увы… Некрологи были только в "Вечерней Москве" и, кажется, в "Московском литераторе".

- ???… После похорон началась долгая борьба за памятник на кладбище. Годы шли, а памятника не было. Народ уже роптал: "Как не стыдно? Столько друзей, а памятник поставить не могут!" Между тем начальник управления культуры при Моссовете Шкодин собрал всех, кто мог бы решить эту задачу. А в связи с тем, что по закону на могиле нельзя ничего делать без разрешения хозяев могилы, шли переговоры. Хозяев было двое: Марина Влади — жена, и отец Высоцкого.

Марина сперва хотела установить глыбу без всяких изображений. И друг Володи Вадим Туманов нашел на Урале подходящую глыбу. Однако отец с матерью и сыновья Володи считали, что нужно хоть какое-то изображение. А Марина — ни в какую: никакого изображения, только глыба. И глыбу привезли. Во двор Театра на Таганке. Новый поворот. Марина передумала: дескать, хочу не глыбу, хочу… метеорит. Ну, мы все развесили уши по этому поводу: метеорит, так метеорит, давайте как-то впишем его в глыбу. И опять: нет! Так прошло три года. Я снова обратился в Моссовет. Говорю: "Пошел четвертый год, а могила Высоцкого без памятника. Нас могут неправильно понять. Люди могут подумать, что как при жизни ему не давали ходу, так и после смерти делают все, только бы не воздать должное".

И тогда объявили конкурс на лучший памятник. В Театре на Таганке выставили около двух десятков скульптур. В итоге выбрали ту, которая сейчас стоит. А Марине сказали: "Пожалуйста, вписывай в него метеорит, если он у тебя есть". Знающие люди над этим желанием просто смеялись, потому что метеорит не может быть в частных руках. Может принадлежать только Академии наук. И стоить может миллионы рублей и даже долларов.

В конце концов, нам удалось преодолеть ее сопротивление следующим образом. Ей сказали: "Все! Мы ставим конкурсный памятник. Это решение семьи, т.е. половина памятника. Вторая половина — твоя! Хочешь ставь рядом свой метеорит, если он у тебя есть!" И тогда она психанула, сказала, что не хочет ничего ни слышать, ни видеть. И уехала. Так появился памятник на могиле Высоцкого. На открытие памятника она не приехала. Сказала, что он ее не интересует. Зато с удовольствием на правах официальной жены приезжала получать огромные валютные гонорары за издание миллионными тиражами книг Высоцкого, аудио-, видеозаписей и прочего. В общем, женщина она оказалась низкая. То ли она деградировала с возрастом и стала пьянью, то ли еще что- то. Во всяком случае, повела она себя недостойно жены великого Высоцкого. Так я считаю.

Она, конечно, это знает. У меня не было желания общаться с этой женщиной. И только общее горе нас сблизило…