Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Необходимо, однако, отметить, что между прибытием Карла в Италию и отбытием его из оной произошло еще много интересного и важного. Первым делом речь идет об установлении во Флоренции новой формы правления, а поскольку новое – это хорошо забытое старое, то общее мнение «отцов города» и Савонаролы свелось к восстановлению республиканской формы правления, только не на словах, как было при Медичи, а на деле. По призыву набатного колокола весь народ 2 декабря 1494 года сошелся на Парламент – чрезвычайное собрание, с седой древности созываемое для всеобщего решения неотложных важных дел. Было предложено выбрать 20 аккопиаторов, должных в течение года переизбрать состав Синьории (пока что ее состав должен был меняться каждые два месяца) и прочего начальства – своего рода Временное правительство. Был ликвидирован созданный Медичи прикормленный и ручной «Совет семидесяти», зато восстановлены многие древние общественно-правительственные органы. Впрочем, как и у любого Временного правительства, власть аккопиаторов оказалась слабой, а воскрешенные древние органы в новых условиях не работали. Во дворце Синьории ученые, юристы, законоведы ломали копья в тщетных попытках «изобрести» новую форму правления: одни боялись засилья народа, другие – восстановления тирании новоизбранных. В итоге «тирания» настолько была памятна, и к тому же ясно осознавалась опасность, что единоличное правление или таковое же кучки правителей непременно выродится в нее, что «жирные» со страху предпочли формально предоставить власть всему народу – по образцу Венецианской республики, только без дожа. Вернее, формально дож был, и не кто иной, как Иисус Христос (об этом чуть ниже), уж от Него никак тирании ожидать не приходилось. Виоли, современник (и далеко не он один), считал, что все это было делом Савонаролы: «Когда вопрос шел о новых формах правления, он со многими другими монахами был призываем для рассуждений и оценки того, какой вид правления был бы наилучшим и более подходящим для города, чтобы сохранилась только что приобретенная свобода. И было принято мнение монаха Иеронима, что для поддержания мира в городе правление всех граждан будет лучше, чем немногих или одного: так и остановились на этом решении, как наилучшем»[160]. В том же ключе пишет и Гвиччардини: «В Советах, где принимало yчастиe не особенно большое число граждан, могло взять перевес то мнение, которое предлагало форму правления немногих лиц, если бы в решение этого вопроса не вмешался авторитет божественный устами Джироламо Савонаролы, монаха из ордена проповедников. Он в это время, публично порицая форму правления, одобренную парламентом, утверждал, что воля Божия состоит в установлении чисто народного правления, и притом такого, чтобы совершенно была исключена возможность угрозы безопасности и свободе всех со стороны немногих лиц; в результате получилось то, что уважение к нему вместе с желанием многих одержали верх над мыслящими иначе… (Савонарола) рассуждал тогда о политике не в общих только чертах, но пускался и в частности: казалось, что он рожден и живет для управления государствами»[161].
Действительно, пока шли прения и готовилась война с Пизой, «освобожденной» от флорентийской зависимости королем Карлом, Савонарола предпринимал конкретные шаги, как бы мы выразились сейчас, по социальному обеспечению: призывал собирать деньги для бедняков и селян, предложил, ввиду восстания пизанцев, отдать бедным деньги, предназначавшиеся пизанскому университету (его филиал действовал и во Флоренции), и требовал открыть мастерские, чтобы у народа была работа (обо всем этом он сказал в 7-й проповеди на книгу пророка Аггея в первое воскресенье Рождественского поста). Так, постепенно, можно сказать, самим течением жизни он был вовлечен в решение сложнейшей проблемы создания нового государственного устройства Флоренции.
Сам Савонарола в одной из проповедей на книгу пророка Аггея описал то, как Бог призвал его для исполнения этого дела. Стоит обратить внимание на предощущение монахом своей смерти, данное там. Кто-то может видеть в этом очередное пророчество, кто-то – реальные опасения за свою жизнь в том водовороте событий, что охватили Флоренцию с момента французского нашествия, и если пока он и оставался жив, то здоровье его в эти дни серьезно пошатнулось.
Разбору цикла проповедей на книгу пророка Аггея как уникальному документальному свидетельству описываемых событий далее будет посвящена отдельная глава, а пока возвращаемся к их изложению.
Конкретными первоначальными предложениями Савонаролы были следующие: разделенные на 16 общин флорентийцы предоставляли своим представителям-гонфалоньерам проекты будущего государственного устройства. Из них гонфалоньеры отбирали четыре, из которых Синьория избрала бы наилучший. При этом фра Джироламо не сомневался, что это будет «венецианская модель» с его Великим советом. Важные должности должны были замещаться по итогам всеобщего голосования, менее значительные – по жребию. Савонарола требовал снижения налогов и амнистии сторонникам Медичи, которых рьяно преследовали, а кое-кого уже и казнили. Великий совет был избран, и ему была дана высшая власть назначать магистратов и утверждать законы. В него мог войти гражданин, достигший 29-летнего возраста, не имевший задолженностей, с опытом магистрата (или хотя бы кандидата) или при условии, что таковыми были его предки. В общем, таких набралось 3200 человек, отчего каждые полгода происходили ротации. Великий совет избирал Совет 80, ассистировавший Синьории. Оба совета сообразно разработанной процедуре утверждали законы, предварительно обсужденные на «практиках». Утвержденные налоги составили 1/10 дохода или поземельного
