Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века - Максим Николаевич Жегалин

сегодня у Гумилевых состоится очередное собрание «Цеха поэтов». 1 января 1912 года проходит как любое 1 января – быстро. Зацепившись за край уходящего дня, акмеисты (с названием, кажется, определились) успевают почитать друг другу стихи.

Белый еще ничего не знает о новой поэтической школе: с упорством сумасшедшего он пишет свой роман и в начале января отправляет 14 авторских листов в редакцию «Русской мысли», которая, по вполне логичному представлению Белого, должна заплатить ему тысячу рублей.

Однако проходит несколько дней, а Брюсов и Струве (главный редактор журнала) подозрительно молчат. Не может же быть так, что они не заплатят?

Белый нервно ждет гонорара, Брюсов и Струве думают, что ему ответить. Дело в том, что Струве нашел рукопись претенциозной белибердой и не собирается печатать ее в своем журнале. Брюсов видит в тексте проблески таланта, но не может противоречить своему начальнику. Рукопись, ради которой Белый отказался от всех других работ и влез в долги, оказалась никому не нужной. Струве удается найти оправдание: роман не дописан, а договор так вообще был условным. Белый начинает догадываться, что его кинули, но пока отказывается в это верить.

«Бродячая собака» открыта три раза в неделю: в понедельник, в среду и в субботу. Раньше всех приходят «фармацевты»: они должны предоставить две письменные рекомендации и заплатить по три рубля за вход. После двенадцати начинает подтягиваться богема: поэты и артисты платят за вход по 50 копеек. 13 января в «Бродячей собаке» проходит вечеринка в честь двадцатипятилетия творческой деятельности Бальмонта. Сам Бальмонт в это время пьянствует в Париже, ну ничего – обойдемся без него! Сергей Городецкий с деревянной лирой под мышкой произносит речь: он превозносит поэта и унижает ничего не понимающего идиота-читателя. Акмеисты выходят на сцену: Гумилев, Мандельштам, Ахматова. На Ахматовой узкое черное платье и старинная шаль. Она встает вполоборота и начинает спокойно читать. В переполненном душном зале устанавливается абсолютная тишина: «фармацевты», поэты, актеры – все слушают, замерев. Выступление заканчивается. После продолжительной паузы зал разражается аплодисментами – звезда родилась! Каждый хочет познакомиться с Ахматовой, посидеть с ней за одним столиком, поговорить и прикоснуться. Пока жена тонет в овациях, Гумилев тонет в глазах Ольги Высотской – актрисы, с которой он только что познакомился.

Блока очень ждут в «Бродячей собаке», но весь январь он не выходит из дома и никого не принимает. Тоска, глупые письма поклонниц, страшные сны и игра в дурачка с Любовью Менделеевой.

Ждут в «Бродячей собаке» и Игоря Северянина, но он пишет «СКРИЖАЛИ АКАДЕМИИ ЭГОПОЭЗИИ». Формулы эгопоэзии таковы: восславление эгоизма, человек – дробь Бога, человек – эгоист, каждая мысль должна доводиться до безумия, безумие – индивидуально.

21 января Белый и Тургенева приезжают в Петербург и поселяются на «башне» Иванова. Денег ни копейки, все надежды на гонорар от «Русской мысли». Ни копейки денег и у Кузмина: все ушло на содержание Сергея Миллера. Миллер капризничает, устраивает истерики, обижается и вьет веревки из влюбленного Кузмина. 24 января он предлагает занять денег у Белого и пропить их в кабаке. Кузмин покорно соглашается: он одалживается у нищего Белого и идет пить с Миллером. Шампанское, розы, кареты – утром Кузмин чувствует страшные угрызения совести и решает бросить Миллера, а также на год-два завязать с кабаками.

Меж тем 27 января в Москве венчаются Эфрон и Цветаева. Отец Марины, ее многочисленные родственники, сестры Эфрона и общие друзья, в том числе и Волошин, – никто не верит в серьезность происходящего. Цветаева берет фамилию мужа и получает от него в подарок четвертый том собрания сочинений Кнута Гамсуна. Однако настоящий подарок ждет ее на следующее утро: дело в том, что стихи Марины выиграли в конкурсе, который Брюсов проводил перед Рождеством! Правда, несмотря на победу, Цветаевой достается второе место. Первую премию Брюсов решил никому не давать. Из вредности.

Февраль

Чтобы сохранить чистоту расы, в отдельных германских колониях запрещают браки между немцами и туземками. Во Франции проводят опыты метания снарядов с аэроплана. В Петербурге открывается школа радиотелеграфистов.

«Радиотелеграф – лепет младенца», – торжественно заявляет директор школы. Пройдут годы, десятки лет, и, может быть, шар земной окажется ежеминутно как бы в паутине, окутанный человеческими мыслями! Неисповедимы судьбы Божии и неизведан океан знаний!

Бальмонт плывет по океану Атлантическому – в сторону Австралии. Белый приходит в неописуемый ужас: ему ничего не заплатят! Вячеслав Иванов поддерживает Белого и придумывает название для его романа – роман будет называться «Петербург». Все ругают Брюсова за то, что он не платит Белому. Брюсов называет Надежду Львову «Нелли». Нелли сильно сутулится и пишет очень слабые стихи – Ходасевич смотрит на нее с жалостью. Цветаева и Эфрон готовятся к свадебному путешествию. Кузмин сближается с Гумилевым и Ахматовой и пишет предисловие к первому сборнику поэтессы, который должен выйти в марте. Часовщик человечества Велимир Хлебников продолжает исследовать время и вдруг задается вопросом: «Не стоит ли ждать в 1917‐м падения государства?». На «башне» играют в солдатиков и в шахматы. «Башне» остается существовать два месяца.

4 февраля Маяковский и Бурлюк слушают «Остров мертвых» Рахманинова в зале Благородного собрания.

«А не пойти ли нам шляться?» – шепчет Маяковский Бурлюку, Бурлюк кивает: страшная скука. Друзья аккуратно протискиваются между рядами, извиняются и выходят в морозную ночь. До утра они ходят по Москве, гневно спорят и приходят к неутешительному выводу: всю эту скуку надо крушить. Как именно, пока непонятно.

Тем временем в Петербурге эгофутуристы во главе с Северяниным готовят к выходу первый номер своей газеты, которая будет называться «Петербургский глашатай». Никто не понимает, чего же все-таки хотят эгофутуристы. К чему весь этот шум? Стихи Северянина как были парфюмно-грациозными, так и остались – барышни их просто обожают! Эгофутуристы пожимают плечами и, помимо газеты, готовят поэзоконцерт (поэтический концерт) со стихами, шампанским и фиалками.

18 февраля акмеисты открыто выступают против символистов. На очередном заседании поэтической академии Иванова после докладов, собственно, Иванова и Белого Гумилев и Городецкий выступают с протестом. Они впервые публично формулируют принципы акмеизма и заявляют: нам с вами не по пути! Возмущенный Иванов разрывает отношения с Гумилевым. Удивленный Кузмин думает, кого выбрать. Символистов? Акмеистов? И решает никого не выбирать.

25 февраля Маяковский говорит о том, что никакого вечного искусства не существует! Искусство должно быть актуальным! Дело происходит на выставке художников общества «Бубновый валет». Художники «Бубнового валета» пока не поняли, к вечному ли они относятся или к актуальному, но каждой своей выставкой шокируют обывателя: пугают примитивизмом, бьют кубизмом по голове. Среди бубнововалетовцев – Кончаловский, Лентулов, Гончарова, Машков, Ларионов. Маяковский выступает перед отпетыми авангардистами, выступление серьезно и почти академично: низкий голос, горящие черные глаза, широкие жесты. Маяковскому нравится выступать.

О, весна! Без конца и без краю

Заключенный Николай Радкевич смотрит на весеннее небо сквозь зарешеченное окно. Что его ждет? Радкевич – тот самый кровожадный маньяк, который в далеком 1909‐м