Эдуард Малофеев - Футбол! Вправо, влево и в ворота!

В сборной СССР образца 1964 года, когда она отправилась в турне по Мексике, было два минчанина — я и Миша Мустыгин. Как-то нам устроили экскурсию по мексиканской столице. Наш автобус остановился в одном из районов, и по взаимной договоренности мы решили: «Встречаемся здесь через два часа. А сейчас — свободное время». Погуляли мы с Мишей по Мехико, возвращаемся чуть раньше положенного срока в условленное место. Автобуса нет! Мы запаниковали — время встречи приближается, что делать?! Нет ни автобуса, ни наших футболистов. Подходим к таксистам, и получается, что или мы совершенно неправильно выговариваем название нашего отеля, или действительно никто не знает, где он расположен. Минут тридцать мы ищем выход из положения. Видим мотороллер, который в фургоне развозит мороженое, бросаемся к водителю:

— Отель «Имперадор»! Отель «Имперадор»!

А водитель в ответ:

— Русо?

— Русо, русо! Русские мы! — киваем. — Отель «Имперадор»!

Мы были в таком нервном состоянии, что водитель готов был довезти нас до отеля бесплатно, просил только, чтобы мы громко пели «Подмосковные вечера».

— Добро, — говорим. — Споем. Миша садится на заднее сиденье, я — в люльку для мороженого. Мустыгин говорит:

— Командир, трогай! Эдик, запевай! И мы едем по Мехико, распевая «Не слышны в саду даже шорохи…» Водитель нашим исполнением остался доволен. Но главное, мы к своему отелю первые добрались. А когда автобус со сборной подъехал, мы с Мишей сразу «в нападение» кинулись: мол, чего вы так долго, мы вас уже заждались! Оказывается, мы кварталы перепутали, они в том районе Мехико однообразно застроены.

Когда минское «Динамо» поехало на выездные игры чемпионата, мы в паре с Мишей в Ереване выиграли в карты у товарищей по команде приличную сумму денег. Не какую-то огромную, но позволяющую купить, например, сувенир. Миша решил подарить дочке красивую куклу. А я ему сказал:

— Слушай, мы потом в Алма-Ату сразу летим. Не покупай ты сейчас эту куклу, будешь с коробкой таскаться… А потом, может, в Алма-Ате выбор в магазинах больше, интереснее окажется.

В общем, отговорил. Прилетели мы в столицу Казахстана, решили снова в карты поиграть. И, опять же вместе с Мустыгиным, мы весь свой кавказский выигрыш и проиграли.

— Спасибо за игру да за совет, Эдик, — сказал мне Миша. — Я бы лучше эти деньги в Ереване сразу потратил, чем в Алма-Ате их проиграл.

Когда я пришел в минское «Динамо», зарплата у футболистов была не очень высокая. Мы на фоне других были, может, и более обеспеченными, но, как говорится, «тем не менее». Когда «Динамо» поехало на сбор в Гагры, то разместилось в одном из местных домов отдыха. А там, представляете, вся территория, весь парк был лавровыми деревьями усажен! Лавровый лист, он ведь не так уж и дешев. Мысль эта подвигла нас на то, что мы набили листьями чемоданы — чем не подарок с юга женам и матерям. Естественно, руководство дома отдыха обратило на наши действия внимание руководства команды. Начальник команды Александр Иванович Горбылев устроил нам взбучку, завершив ее четкой командой: «Операцию «лаврушка» прекратить!»

Александр Горбылев был настоящим отцом всем футболистам — заботливым, но строгим. Ведь в те времена, даже при наличии денег, не все и не всегда можно было купить. Он же стремился (причем успешно) обеспечить команду необходимым.

С его участием произошел в моей жизни и такой случай.

Поехали мы на машине в Молодечно. Я был за рулем и нарушил правила, нас остановил милиционер. Александр Иванович сказал мне:

— Сиди. Я сам, — и пошел «обрабатывать» милиционера.

Стал говорить ему, что за рулем молодой человек, известный к тому же в республике футболист Эдуард Малофеев. Милиционер отвечал в духе, что ему это безразлично. Тогда Горбылев сменил тактику:

— Почему у вас пуговица не застегнута? Кто у вас начальник? Сегодня дежурит Иван Петрович? Тогда я доложу Сергею Николаевичу!

Милиционер в итоге извинился и отпустил нас с миром. Что же касается «начальственных имен», то оказалось, что Горбылев после войны работал как раз в отделе кадров молодеченской милиции.

На базе минского «Динамо» в 1960-е годы поваром работал человек, который на просьбы о выдаче добавки частенько прикидывался глуховатым.

— Николай, еще положи, — просишь, бывало, его.

А он в ответ:

— А?.. Чего?.. Не слышу!

Так что и просить не очень-то хотелось.

Однажды Юра Погальников, царство ему небесное, сел за стол и стал тихонечко, практически на ухо, соседям рассказывать:

— Слышали, новое постановление правительства вышло. Зарплату здорово увеличили официантам, поварам, другим работникам кухни.

Вдруг наш «глухой» Николай к Погальникову из другого конца зала подбегает:

— А?.. Чего?.. На много увеличили?

Перед поездкой на южные сборы минский «динамовец» Игорь Рёмин захотел постричься наголо. Как-то ему удалось «поймать» на этом нашего одноклубника Эдика Зарембо, который за подобный поступок предложил Игорю 80 рублей. Когда они пришли в парикмахерскую, Эдик взял механическую машинку и выстриг Рёмину полосу от лба к макушке — дескать, теперь-то ты точно пострижешься. Игорь получил свои законные 80 рублей, и тут Зарембо почувствовал, что прогадал. Предложил нам оплатить стрижку Рёмина в складчину, мы согласились. Но Эдик не остановился на достигнутом, и когда команда прилетела в Алма-Ату, Зарембо сказал:

— Видите фонтан у гостиницы. Я могу за 80 рублей в нем прямо в одежде искупаться. Скидывайтесь!

Из воды он вылез очень довольный, отряхнулся и забрал у нас деньги.

Мои единственные пока в жизни кинопробы оказались очень быстрыми. Просто игрокам сборной СССР, когда ее тренировал Николай Петрович Морозов, сказали: «Надо!» И мы стали участниками эпизодов в фильме «Нет и да» — в прокат он вышел под названием, по-моему, «Исполнение желаний». В фильме были сцены в спортивном зале — кто-то из моих товарищей по сборной жонглировал мячом, кто-то отрабатывал финты. Мне дали задание: «Эдик, надо сымитировать сильный удар по воротам».

Я не до конца понял, что и как мне надо было делать, и к мячу приложился со всей силы. Мяч попал прямо в живот находившемуся на другом конце съемочного павильона известному спортивному обозревателю Стуруа, человеку солидной комплекции.

Сначала он только воскликнул:

— За что?! — А потом, отдышавшись и рассмеявшись, добавил: — Давно я с тобой, Эдуард, хотел поближе познакомиться. Теперь познакомился по-настоящему.