Валентин Масальский - Скобелев: исторический портрет

Мучительные колебания, ощущение какой-то своей неправоты заставили Скобелева созвать военный совет с участием Столетова и Келлера. Все единодушно высказались за невозможность атаки с имевшимися в готовности двумя полками. Келлер обвинял Скобелева в том, что страх возможных, пусть даже неизбежных упреков он ставит выше интересов дела, и брал ответственность на себя. Всю ночь Скобелев промучился, терзаемый сомнениями и сознанием определенной обоснованности будущих обвинений.

К вечеру 27-го левая колонна отбила атаку противника, но сам Мирский пал духом и потерял веру в победу. На военном совете он предложил отойти и ждать подкреплений. Против этого предложения решительно выступил командир батальона саперов полковник Свищевский, который, справедливо указывая, что бой далеко не проигран, обещал за ночь надежно укрепить позицию. Военный совет согласился с ним, и за ночь были спешно возведены укрепления. Вессель-паша, со своей стороны, использовал ночь для того, чтобы сосредоточить силы в восточных редутах лагеря, намереваясь в утреннем бою сокрушить левую колонну. Правой колонне он уже не придавал серьезного значения. Проведя в 6.30 утра часовую артиллерийскую подготовку, турки пошли в атаку, но, попав под сильный огонь с неизвестных им новых укреплений, были отбиты с большими потерями. Преследуя их, войска Мирского захватили северо-восточную часть деревни Сикиричево, а на правом фланге — деревню Шипка и ближайший к ней редут, охватив, таким образом, оба фланга восточного фаса Шейновского укрепленного лагеря. Несмотря на этот большой успех, Мирский приказал, уже без военного совета, начать отход к Гюсово. Но теперь войска, руководимые генералом Кроком, просто не выполнили приказ растерявшегося командира. Они уже слышали шум боя с запада, видели, что турки оттягивают туда свои силы.

Утром этого же 28 декабря Скобелев собрал еще не всю колонну, но решил наступать. Согласно его диспозиции, наступление велось тремя линиями, расположенными последовательно в глубину до одного километра: передовой (3 батальона с шестью горными орудиями и 2 болгарские дружины), главными силами такого же состава и общим резервом из шести батальонов. Почти не имея артиллерии, Скобелев прибег к тактической новинке, которая себя с блеском оправдала. В первой линии он поставил батальоны, вооруженные берданками и совершенными для того времени ружьями Пибоди. Поддерживаемые двумя болгарскими дружинами, они провели эффективную ружейную подготовку. К этому времени была, наконец, установлена связь между колоннами (к Скобелеву прибыл посланец Мирского). Решено было начинать общую атаку. В 10 часов Скобелев подал сигнал.

Наступление началось двумя батальонами. Поскольку Вессель-паша получил возможность перебросить конницу с востока, где наступление колонны Мирского выдохлось, Скобелеву пришлось усилить правый фланг атакующей линии Углицким полком под командованием полковника Панютина, после чего редут № 2 был взят. Менее удачно шло наступление на редут № 1, на левом фланге, где обороняющиеся получили подкрепление, а командир наступавших войск, возбужденный успехом соседей и рассчитывая на такой же быстрый успех, не применил разжиженный строй и движение перебежками, как Пинютин. Сильным огнем войска были остановлены и залегли. Положение спасли барабанщик Углицкого полка, который под огнем врага пошел вперед с барабанным боем, и Панютин, взявший у знаменщика знамя и понесший его вперед. Ободренные этим примером, войска стремительно атаковали и штурмом взяли редут. К 14.00 войска Скобелева заняли на правом фланге редут второй линии турецкой обороны, а на левом — редут, батарею и траншею. Вскоре правый фланг скобелевской колонны соединился с левым флангом возобновившей наступление колонны Мирского. Сковывающий отряд Радецкого атаковал противника с севера (эту невозможную по условиям местности атаку, стоившую больших жертв, Радецкий предпринял лишь потому, что не имел верных сведений о ходе сражения).

Около 15.00 Вессель-паша, в ответ на предложение о капитуляции, справившись о чине Скобелева, выкинул белый флаг. Но в горах турки, занимавшие высоты против отряда Радецкого, еще продолжали сопротивление. Предложение о капитуляции турецкий полковник отклонил. Тогда Скобелев отправил в сторону гор колонну с оркестром и через генерала Столетова вторично предложил капитулировать, предупредив, что в противном случае разгромит позицию с двух сторон и тогда пощады не будет никому. Предупреждение Ак-паши подействовало. Враг капитулировал.

— Все-таки мерзавцы, — прокомментировал Скобелев своей свите. — Сдать такие позиции!

При приеме капитуляции произошел непредвиденный эпизод. Была минута, когда Скобелев с несколькими ординарцами оставался один в окружении турок, у которых еще было оружие. Кто-то заикнулся о странности положения.

— Ну, вот еще! — недовольным голосом ответил Скобелев.

— Да, как бы вы поступили на месте турок? Скобелев улыбнулся.

— Сейчас же бы в шашки ударил!

Невозможно описать радость победы, охватившую войска при известии о капитуляции. От восторженного «ура» двух соединившихся колонн и отряда Радецкого вокруг дрожали горы. Солдаты, обнимаясь, поздравляли друг друга. Скобелев бы взволнован не меньше других. Находившийся около него В.В.Верещагин вспоминал: «Скобелев дал вдруг шпоры лошади и понесся так, что мы едва могли поспевать за ним. Высоко поднявши над головой фуражку, он закричал солдатам своим звонким голосом:

— Именем отечества, именем государя, спасибо, братцы!

Слезы были у него на глазах.

Трудно передать словами восторг солдат: все шапки полетели вверх, и опять, и опять, все выше и выше. — Ура! Ура! Ура! — без конца. Я написал потом эту картину».

Кстати, интересно, какое впечатление эта известная картина произвела на Мольтке. «На выставке картин Верещагина в Берлине, которая для военных была почти запрещена (из-за пацифистского характера картин. — В.М.), перед этой картиной долго стоял Мольтке, оценив как пафос самого момента, так и грозную силу будущего главнокомандующего в грядущей русско-германской войне», — комментировал Н.Н.Кнорринг. Советую и читателям еще раз, внимательно осмотреть эту картину (немосквичам хотя бы репродукцию), помня, что она написана не по воображению, а участником события, и дает о нем представление такой же достоверности, как в наше время кинохроника или телевидение.

Победа была действительно полная и блестящая. Была ликвидирована вторая полевая армия из двух лучших, которыми располагала Оттоманская Порта. Сравнительно небольшими силами путем двустороннего обхода и окружения было достигнуто пленение занимавшего укрепленную позицию и прикрытого горным хребтом 22-тысячного войска. Захвачены 83 орудия и другие богатейшие трофеи, большей частью английского происхождения. Шипкинско-Шейновское сражение составляет одну из ярчайших побед русской армии, ее боевую славу.