Герман Нагаев - Русские оружейники

– Эй, дяденьки, можно к вам на крышу? – снизу закричал Федор. – Я вашему делу учиться хочу.

– Не советую, парень. При нашем деле и шею свернуть недолго.

– Нет, мне охота, я не боюсь упасть.

– Ишь какой смелый, ну лезь сюда.

Федор взобрался на крышу и долго сидел там, наблюдая за тем, как кровельщики, ползая на коленях, ловко орудовали молотками.

Потом он наблюдал за тем, как внизу, на верстаке с железным бортом, они загибали края жестяных листов. Работа эта показалась ему очень несложной. Он стал помогать мастерам и довольно быстро постиг премудрости их искусства.

Когда наступили ненастные дни, кровельщики взялись за изготовление ведер и тазов, а потом принялись малярить.

С детства любивший рисовать, Федор очень обрадовался, увидев кисть и краски. Когда же мастера от нечего делать взялись писать на двери портрет Петра Великого, он буквально не отходил от них.

Кроме этих кровельщиков-маляров, Федору не доводилось видеть людей, владеющих кистью. Ему не у кого было поучиться рисованию. А к этому искусству его влекло не меньше, чем к мастерству. Федя охотно помогал мастерам растирать краски, после работы мыл в керосине кисти. Показывал и свои рисунки, которые те очень хвалили.

Мастеровые копировали с открыток простенькие пейзажи, писали яркие коврики, которые охотно покупали у них казачки. Выполняли они также заказы на изготовление вывесок. В этих работах Федор являлся для них сущей находкой: оба мастера была неграмотными. Федор же не только владел грамотой, но и умел очень четко и красиво рисовать буквы. Благодаря этому вывески коллективной работы получали всеобщее одобрение.

Навыки, приобретенные молодым Токаревым от кровельщиков-маляров, в дальнейшем ему очень пригодились.

В это время в Егорлыкской открылось двухклассное училище, с пятилетним обучением. В училище этом было отделение ручного труда.

В Егорлыкскую по приглашению станичного правления прибыл известный на Дону слесарь-оружейник Алексей Васильевич Краснов. Ему поручили организовать слесарную мастерскую при станичной школе. Рассказывали, что Краснов прошел обучение при Тульском оружейном заводе и в стрелковой школе. Он был хорошим оружейным мастером и служил до этого в Новочеркасском юнкерском училище.

Узнал о приезде Краснова и отец Федора, но до поры до времени молчал об этом, стараясь обдумать все как следует.

Прошлым летом на покосе Федор как-то заикнулся об учебе, но отец так огрел его граблями, что у мальчика дух захватило.

Вспомнив этот случай, отец сплюнул с досады и подумал: «А ведь зря обидел мальчишку». Ему даже захотелось как-то загладить перед сыном свою вину, и он стал подумывать о том, что, пожалуй, было бы неплохо определить Федьку в ремесленную школу.

Соседи-казаки тоже намекали ему на «подходящий случай пристроить сына». Поразмыслив, Василий пошел в школу поглядеть и поразузнать.

Оказалось, что ремесленная мастерская организовывалась для учеников третьих и четвертых классов, а Федор проучился всего одну зиму.

«Вот досада, – размышлял отец, – кабы я не сорвал его тогда в Мечетинской, теперь Федька был бы уже в четвертом!»

Отцу не столько было жаль, что Федор отстал в образовании от некоторых своих сверстников, ему просто не хотелось упустить случай отдать сына в учение ремеслу. «Ведь зиму-две походит – глядишь, и деньги начнет зарабатывать!» – назойливо вспоминались ему слова одного соседа. Довод этот оказался настолько сильным, что отец тут же отправился к мастеру Краснову. На всякий случай, втайне от сына, он захватил с собой и некоторые изделия Федора.

Краснову как раз был нужен помощник. Мастер согласился взять Федора к себе и обучать его ремеслу с освобождением от посещения общеобразовательного класса.

Известие о том, что отец согласился наконец отдать его в школу, Федор встретил с большой радостью. Он забыл все обиды, за двоих работал на молотьбе, не чая дождаться счастливого дня, когда назначено было явиться в школу.

Но вот этот день наступил, и Федор с волнением перешагнул заветный порог. Мастер Краснов, плотный, коренастый человек, одетый в казачьи шаровары и рабочую куртку, радушно улыбнулся в густые усы и протянул ему руку.

– Ну, здорово, помощник, давно тебя жду. Работы хоть отбавляй, а рук-то – одна пара.

Пытливо осмотрев Федора зоркими серыми глазами с прищуром, он остался доволен рослой и не по летам крепкой фигурой будущего помощника.

Ласково хлопнув Федора по плечу, сказал:

– Вижу, ты парень дюжий, и руки в мозолях. Думаю, дело у нас пойдет!

Ободренный и обласканный Алексеем Васильевичем Красновым, Федор с увлечением взялся за работу, помогая мастеру в оснащении и оборудовании мастерской.

В выделенном станичным правлением небольшом домике с глиняным полом, находящемся рядом со школой, было три комнаты. В одной они сколотили верстак и привинтили к нему тиски, поставили сверлильный станок, в другой установили две наковальни. Общий очаг для горнов еще до прихода Федора был сложен из кирпича. В третьей комнате сбили из досок шкафы с полками для хранения инструмента. Станичное правление на оборудование мастерской денег отпустило очень мало, и Краснову вместе со своим помощником еще до начала занятий в школе пришлось взяться за разные работы, чтобы на вырученные деньги купить недостающие инструменты.

Краснов оказался великолепным мастером: он в совершенстве знал кузнечное, слесарное и столярное дело. Мог разобрать и починить любую машину, а в оружейном деле не знал себе равных.

Попервоначалу мастер с помощником начали чинить замки, ружья, швейные машины. Слух об искусстве Краснова быстро распространился по станице и окрестным хуторам, и заказчики стали приходить толпами. Но едва было приобретено все необходимое, Алексей Васильевич приступил к занятиям с учениками.

Федор, с первых же дней удививший мастера своими познаниями в кузнечном и слесарном деле, был поставлен в особые условия. Мастер поручал ему проводить самостоятельное обучение учеников. Если случалось выполнить какую-нибудь сложную работу, Краснов никогда не делал ее без своего помощника. Он горячо полюбил тихого и смышленого подростка и радовался его трудолюбию.

Однажды у зажиточного казака сломалась косилка. Чтобы не везти ее в Ростов – а это было как раз в разгар сенокоса, – казак пришел к Краснову и стал упрашивать его исправить машину.

– Надо помочь. Идем, Федор, – сказал мастер и, захватив ящик с инструментами, направился вместе с казаком.

За ремонтом косилки вместе с Федором пришли наблюдать и другие ученики. Учитывая это, Краснов разобрал машину и подробно объяснил ученикам ее устройство, затем нашел повреждение и вместе с Федором быстро направил его.